Текущее время: 17 дек 2017, 00:49

Часовой пояс: UTC + 2 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 130 ]  На страницу Пред.  1 ... 5, 6, 7, 8, 9
Автор Сообщение
СообщениеДобавлено: 27 сен 2015, 14:05 
Не в сети
Борец
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 01 мар 2011, 15:06
Сообщений: 5988
phpBB [video]


Вернуться наверх
 Профиль  
Ответить с цитатой  
СообщениеДобавлено: 30 сен 2015, 14:33 
Не в сети
Борец
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 17 фев 2009, 23:13
Сообщений: 16489
Откуда: Киев. Штаб квартира "ДК"
Авто: Audi A6 2.8 quattro
Город: Киев
http://www.pravda.com.ua/news/2015/09/30/7083164/

Цитата:
Близько 90% інформації, отриманої під час боїв за Іловайськ, виявилася неправдивою.

Про це в інтерв’ю The Independent повідомив голова Генштабу України, генерал-полковник Віктор Муженко.

За його словами, це був провал української розвідки у зборі розвідувальної інформації.

"Українську армію цілеспрямовано знищували упродовж десятиріч", - сказав він. Муженко додав, що для цього в українську армію були заслані іноземні агенти.

Він запевнив, що відтоді якість української розвідки значно покращилася, однак досі актуальним є питання засланих російських агентів.

Муженко назвав Іловайський котел – найгіршим моментом у війні. "У нас цілі підрозділи на півдня від Донецька в Амвросіївці та Успенці залишали свої позиції без наказу", - сказав він.

Нагадаємо, раніше в інтерв'ю Українській правді Муженко розповів про значні втрати з російського боку та про деталі Іловайської трагедії.


Вернуться наверх
 Профиль  
Ответить с цитатой  
СообщениеДобавлено: 19 окт 2015, 12:16 
Не в сети
Борец

Зарегистрирован: 13 июл 2012, 09:28
Сообщений: 6975
Авто: .
Город: .
Аналіз бойових дій в районі Іловайська після вторгнення російських військ 24-29 серпня 2014 року
Сообщение, не относящиеся к теме
Цитата:
ВСТУП

Ще до початку захоплення Російською Федерацією та її найманцями території Автономної Республіки Крим та міста Севастополя, а також частини Донецької і Луганської областей, Україна зіткнулася з безпрецедентним інформаційним впливом з боку країни-агресора. Масштаби брехні і інсинуацій стали вражаючими навіть для фахівців з провідних країн світу, які мають великий досвід у веденні інформаційної боротьби. Військовими експертами такий вплив розцінюється як елемент інформаційної війни, який, в першу чергу, має на меті дискредитацію військово-політичного керівництва країни і її збройних сил. Саме у такий спосіб кремлівські пропагандисти намагаються замаскувати збройну агресію Росії проти суверенної держави України під наші внутрішні проблеми.

Наші Збройні Сили зруйнували міф про непереможність російської армії. Антитерористична операція подарувала країні нових героїв — солдатів і офіцерів, що воюють на Сході.

Загибель або поранення українських військовослужбовців викликають у нас біль і справедливу ненависть до окупанта. Але навіть в праведному гніві нам потрібно єднатися в прагненні до перемоги над ворогом, вміти протистояти ворожій пропаганді і не втрачати тверезого погляду на події минулого.

ЧАСТИНА 1

Склад і розташування українських та російсько-терористичних військ на південному сході Донецької області станом на 08.00 24 серпня 2014 року
Изображение
39-й батальйон територіальної оборони (БТрО) виконував завдання з недопущення прориву незаконних збройних формувань (НЗФ) на шести блокпостах в районі населених пунктів Обільне, Олександрівка, Новий Світ, Світле, Новодвірське, Многопілля Донецької області. Базовий табір 39-го БТрО було розгорнуто в районі с. Чумаки Старобешівського району. Також в районі Чумаків була зосереджена реактивна батарея 93-ї окремої механізованої бригади (ОМБр).

2-а батальйонна тактична група (БТГр) 51-ї ОМБр виконувала завдання по рубежу Олександрівка — Кірове — Новодвірське.

40-й БТрО виконував завдання з блокування Іловайська шляхом виставлення опорних пунктів та блокпостів на основних шляхах сполучення та висотах в районах Грузько-Ломівка, Кобзарі, Зелене, Покровка. Базовий табір батальйону було розгорнуто поблизу с. Покровка. Також в районі с. Покровка був зосереджений рейдовий загін зі складу 3-ї БТГр 51-ї ОМБр.

Загальновійськовий резерв керівника сектору Б (підрозділи 93-ї ОМБр та 17-ї окремої танкової бригади (ОТБр)) були зосереджені поблизу Грузько-Ломівки, Зеленого, Широкого та Кобзарів.

3-я БТГр 51-ї ОМБр (у якості загальновійськового резерву) була зосереджена в районі сел. Дзеркальне Амвросіївського району. Також поблизу Дзеркального було зосереджено угруповання української артилерії: реактивна артилерійська батарея та реактивний артилерійський взвод 51-ї ОМБр, зокрема батарея САУ 2С1 «Гвоздика»; 6 од. мінометів 2С12 «Сані»; 4 од. протитанкових гармат МТ-12 «Рапіра».

1-а БТГр 28-ї ОМБр, 1-а БТГр 51-ї, десант (до 50 осіб) 25-ї окремої повітряно-десантної бригади (ОПДБр) та сили 3-го окремого полку спеціального призначення були зосереджені в районах населених пунктів Кутейникове, Благодатне, Амвросіївка.

В районі с. Велика Шишівка Шахтарського району зосереджувалися сили і засоби ротної тактичної групи 93-ї ОМБр. Оборону важливої висоти — кургану Савур-Могила — здійснював зведений підрозділ під керівництвом полковника Ігоря Гордійчука.

Зведений підрозділ (до 20 осіб) зі складу 42-го БТрО у взаємодії з підрозділами спеціального призначення висувалися в район Савур-Могили для посилення підрозділів, що його обороняли, та знаходилися в районі с. Свистуни Амвросіївського району.

5-й БТрО виконував завдання з посилення ділянки державного кордону на рубежі Кутейникове — Мокроєланчик, встановивши блокпости на загрозливих напрямках.

9-й БТрО виконував завдання з оборони рубежу Мокроєланчик — Новоазовськ.

Розташування загонів НЗФ

У м. Іловайськ зосереджувалося до 250 бойовиків.

На південно-східній околиці м. Моспине противник обладнав укріплений район та зосередив там до 500 бойовиків. Мости через річку Грузька було заміновано.

В районі м. Ларине загони НЗФ також обладнали укріплений район.

Усі підходи до Донецька були перекриті опорними пунктами бойовиків.

Розташування регулярних підрозділів Збройних сил Російської Федерації

Підрозділи ракетних військ і артилерії (до шести дивізіонів реактивної та ствольної артилерії) збройних сил Російської Федерації здійснювали обстріли позицій українських військ з районів населених пунктів Пріміусскій, Ольховскій, Зарєчний, Лєнінскій, Новоніколаєвка Куйбишевского і Матвєєв-Курганського районів Ростовської області РФ.

Чотири БТГр збройних сил Російської Федерації (від 247-го десантно-штурмового полку 7-ї десантно-штурмової дивізії Повітряно-десантних військ, дві БТГр зі складу 331-го повітряно-десантного полку 98-ї повітряно-десантної дивізії та 19-ї окремої мотострілецької бригади Південного військового округу (ВО), БТГр 56-ї окремої десантно-штурмової бригади Повітряно-десантних військ) були зосереджені на території Російської Федерації в районах населених пунктів Куйбишево, Русскоє, Пєтропольє, Матвєєв Курган. Також західніше Таганрога зосереджувалася російська БТГр для дій в напрямку Новоазовська.

Зазначені батальйонні тактичні групи були посилені підрозділами спеціального призначення зі складу 10-ї,22-ї,346-ї окремих бригад спеціального призначення та 25-го окремого полку спеціального призначення Південного ВО; 24-ї окремої бригади спеціального призначення Східного ВО та 45-ї окремої розвідувальної бригади спеціального призначення Повітряно-десантних військ.

Загалом угруповання збройних сил РФ, що розташували поблизу російсько-українського кордону на півдні Ростовської області нараховувало: особового складу — до4 тис. осіб; танків — до 20 од.; бойових броньованих машин — до 90 од.; артилерійських систем — до 30 од.; РСЗВ — до 20 од.

ЧАСТИНА 2
24.08.2014
Изображение
Після нанесення вогневого ураження з території Росії, 5-й БТрО, який виконував завдання з прикриття державного кордону на рубежі Кутейникове — Мокроєланчик, самовільно залишив свої позиції. Тим самим було оголено правий фланг наших військ. Особовий склад цього батальйону залишив зону бойових дій і відступив до місця постійної дислокації в Івано-Франківській області (близько 1000 км. від району ведення бойових дій)

Через державний кордон — в прогалину, яка утворилася, вторглися підрозділи збройних сил Російської Федерації, здійснивши при цьому акт агресії та порушення норм права війни.

Російські вояки перейшли кордон поблизу прикордонних населених пунктів Новоалєксандровскій і Авіло-Успєнка (Росія) та Берестове і Кузнецово-Михайлівка (Україна). Не зустрічаючи спротиву на своєму шляху, окупанти просунулися до рубежу: Ленінське — Ольгинське — Новоіванівка — Кумачове.

О 13.15, після мінометного обстрілу району сел. Кутейникове, де розташовувався базовий табір, особовий склад 1-ї БТГр 28-ї ОМБр у кількості 223 осіб (крім 18 військовослужбовців) самовільно залишив позиції та відійшов у напрямку Старобешевого.

Близько 14 години до Осикового прорвалися російські війська — до двох повітряно-десантних рот. Вони здійснили спробу оточення 3-ї БТГр 51-ї ОМБр в районі сел. Дзеркальне. Одна колона російських військ (до 50 БМД) просувалася в напрямку м. Комсомольське.

О 14.30 парою вертольотів Мі-24 було завдано удару по підрозділах повітряно-десантних військ ЗС РФ, що були розташовані поблизу с. Шевченко.

Ротній тактичній групі 93-ї ОМБр було визначено завдання: висунутися та посилити підрозділ під керівництвом полковника Гордійчука на кургані Савур-Могила. Завдання виконано не було. Після бойового зіткнення з противником в районі с. Мануйлівка Шахтарського району група здійснила відхід, і з’явилася тільки 25 серпня в районі Іловайська.

Підрозділи 51-ї ОМБр, які несли службу на блокпостах південніше Донецька, залишили їх та зосередилися в базовому таборі бригади в районі сел. Березове Мар’їнського району.

25.08.2014
Изображение
Заходи інформаційного впливу ворога та повідомлення ЗМІ спровокували підрозділи 51-ї ОМБр на залишення базового табору в районі сел. Березове. За одну ніч відступили більше 1200 осіб. Військовослужбовці, які не відійшли, в подальшому виконували завдання в районі Іловайська. Це призвело до послаблення лівого флангу нашого угруповання і ускладнило виконання завдань українськими підрозділами біля Іловайська. Але командування не втратило контроль над ситуацією.

Користуючись ситуацією, що склалася, після виходу передових загонів 19-ї окремої мотострілецької бригади Південного ВО та 331-го повітряно-десантного полку 98-ї повітряно-десантної дивізії ЗС РФ на рубіж Амвросіївка — Кутейникове, Василівка — Сонцеве — Гранітне — Тельманове основні сили цих підрозділів (до 2 рот танків та БТР, посилені реактивною батареєю установок БМ-21 «Град») продовжили ведення рейдових дій в напрямку Тельманового і Новоазовська. Одночасно до БТГ зі складу 247-го десантно-штурмового полку розпочали ведення рейдових дій в напрямку с. Щербак та м. Новоазовськ.

Після проведення артилерійської підтримки атаки з вогневих позицій, розташованих на території РФ, підрозділи збройних сил РФ оволоділи наступними рубежами:

на півночі: Старобешеве — Агрономічне — Кутейникове — Амвросіївка;

на півдні: Сонцеве — Гранітне — Тельманове — Новоазовськ.

Використовуючи результати рейдових дій російськими військ та відхід підрозділів 51-ї ОМБр, загони Донецько-Макіївського незаконного збройного формування здійснили прорив на напрямку Донецьк — Новий Світ і, вийшовши до населеного пункту Старобешеве, блокували підрозділи 39-го та 40-го БТрО в районі Іловайська.

Після цього підрозділи ЗС РФ частково відійшли до кордону:

на півночі — в райони населених пунктів Старобешево, Кутейникове, Амвросіївка;

на півдні — в район між населеним пунктом Маркине та населеним пунктом Щербак (на північний схід від Новоазовська).

Внаслідок просування противника на півдні 9-й БТрО повністю згорнув свої опорні пункти та відійшов до Маріуполя. Усі намагання командування повернути його в район виконання завдань були марними.

Уникаючи виконання завдань, командир 39-го БТрО прийняв рішення про відведення батальйону з району виконання завдань, мотивуючи це тим, що він хоче зберегти особовий склад та техніку. В ніч з 25 на 26 серпня батальйон залишив опорні пункти і блокпости, які займав по лінії Новий Світ — Оленівка, чим оголив лівий фланг Іловайського угруповання.

Об 11.00 силами і засобами, що перебували у розпорядженні керівника АТО, було нанесено вогневе ураження по підрозділам противника в районах населених пунктів Кумачове, Побєда, Моспине, Старобешеве та Кутейникове. Внаслідок цього було знищено пункт управління та значну частину ворожої БТГр в районі с. Победа.

Близько 14 години в районі сел. Кутейникове підрозділи 3-ї БТГр 51-ї ОМБр вступили у бій з підрозділами Повітряно-десантних військ ЗС РФ. Під час бою було захоплено в полон 10 російських десантників (331-й повітряно-десантний полк 98-ї повітряно-десантної дивізії).

О 15 годині Кутейникове, Старобешеве та Амвросіївка були блоковані російськими військами. В Кутейниковому українських військових було взято в полон, 30 військовослужбовців вели бій в оточені. По захопленій радіостанції противник вийшов на зв’язок з керівником сектору Б та висунув вимоги щодо обміну полоненими.

В районі сел. Старобешеве у ході мінометних обстрілів противника було знищено дві артилерійські батареї 55-ї окремої артилерійської бригади (ОАБр), яка висунулися у район бойових дій згідно з рішенням керівництва сектора Б.

Близько 16 години артилерія Збройних Сил України нанесла вогневе ураження противнику в районі с. Агрономічне.

БТГр 72-ї окремої механізованої бригади було визначене завдання — висунутися на рубіж Старобешеве — Комсомольське та зупинити подальше просування противника. Але особовий склад всіляко уникав виконання завдання. Внаслідок цього, лише 28 серпня батальйонна тактична група вийшла в район с. Стила Старобешівського району.

26.08.2014
Изображение
Угруповання російських військ розпочало укріплення зайнятих позицій, у першу чергу артилерійських засобів ураження по рубежу Новий Світ — Старобешеве — Горбатенко — Чумаки — Світле.

Залишки зведеного підрозділу 51-ї,28-ї ОМБр, десанту 25-ї ОПДБр, які виконували завдання в районі населених пунктів Благодатне, Амвросіївка і Кутейникове, самовільно здійснили відхід на захід. Частина з них після перепідпорядкування керівнику сектору Б була оцінена, як така, що неспроможна виконувати завдання, тому була відправлена для відновлення боєздатності.

1-а бригада оперативного призначення Національної гвардії України мала закріпитися на рубежі Комсомольське — Гранітне. Внаслідок неготовності підрозділв бригади до бойових зіткнень, вони не вийшли на рубіж. Після відходу вони зосередилися в Старогнатівці, Гранітному та Маріуполі.

27.08.2014
Изображение
Реагуючи на загострення ситуації в секторі А (східна частина Луганської області), штаб АТО продовжував нарощування Іловайського угрупування.

Зведений підрозділ 42-го БТрО та розвідувальна рота (110 осіб) на чотирьох вертольотах був перекинутий для посилення Іловайського угруповання. Незважаючи на те, що під час посадки вертоліт зазнав аварії в районі сел. Березове, і 15 військовослужбовців отримали травми, зведений підрозділ виконував завдання в районі Іловайська спільно із військовосулжбовцями 92-ї,93-ї та 51-ї ОМБр.

О 10 годині зведений десантний загін 95-ї окремої аеромобільної бригади (50 осіб) був десантований в районах населених пунктів Старобешеве та Роздольне із завданням забезпечити вихід БТГр 72-ї ОМБр та утримати рубіж Старобешеве — Роздольне. Але ця група не дійшла до зазначеного рубежу.

Військовослужбовці 42-го БТрО, які посилювали групу на кургані Савур-Могила, після відходу також були включені до складу угруповання.

Підрозділи російських військ намагалися уникати прямих зіткнень з нашими підрозділами. В цей період з боку російських військ переважно застосовувалася артилерія. Ведучи постійний методичний вогонь, артилерія противника намагалася нанести максимальні втрати нашим підрозділам, зламати їх бойовий дух та примусити здатися в полон.

Незважаючи на постійні обстріли наші підрозділи продовжували виконувати визначені завдання. Своїми діями вони скували значні сили противника, стабілізували лінію зіткнення та не допустили подальшого просування незаконних збройних формувань в глибину території.

28.08.2014
Изображение
Угруповання ракетних військ і артилерії ЗСУ для підтримки українських військ в районі Іловайська та нанесення ураження російським військам було зосереджено в районі населених пунктів Пологи, Куйбишеве та Малоянісоль.

До вогневого ураження противника було залучено ракетний дивізіон 19-ї окремої ракетної бригади (ОРБр); гаубичний артилерійський дивізіон 55-ї ОАБр; реактивна артилерійська батарея 27-го реактивного артилерійського полку, реактивна артилерійська батарея 72-ї ОМБр, реактивна артилерійська та самохідна артилерійська батареї 17-ї ОТБр. Угрупованням керувала оперативна група штабу АТО на чолі з полковником Ярусевичем.

До вогневого ураження також залучалися вертольоти армійської авіації. В період з 25 по 31 серпня штабом АТО активно велася розвідка позицій противника. За цей період противником було збито 6 безпілотних літальних апаратів 383-го полку ДКЛА Повітряних Сил ЗСУ в районі Іловайська та с. Петрівці.

Напередодні Президент РФ Володимир Путін запропонував надати українським підрозділам в Іловайську «зелений коридор» для виходу з оточення. Але близько 22.30 перший заступник начальника Генерального штабу ЗС РФ генерал-полковник Микола Богдановский повідомив, що умови змінюються: вихід можливий без зброї та важкого озброєння. Ці умови були відхилені як такі, що становлять великий ризик для наших військових. Це рішення було доведене до відома керівника сектора Б.

Вихід (прорив) був запланований на 3 годину ночі, але (за поясненнями керівника сектора Б, з урахуванням, що не всі вчасно зібралися), вихід був перенесений на ранок.

В подальшому, була досягнута домовленість керівництва сектору Б з представниками збройних сил РФ про вихід з технікою та зброєю. Згідно з домовленістю, на світанку 29 серпня 2014 року, після прибуття двох бронетранспортерів зі складу збройних сил РФ (один — в Многопілля, другий — в Агрономічне), передбачалося здійснити супровід двох колон українських підрозділів до рубежу Старобешеве — Новокатеринівка. Після цього в Старобешевому планувалася передача російській сторні двох полонених десантників та одного пораненого сержанта зі складу 8-ї окремої мотострілецької бригади ЗС РФ.

Переговори про умови виведення наших військ за дорученням керівника сектора Б вів начальник розвідки оперативного командування «Південь» полковник Олександр Штурко О.С. з офіцером підрозділу Повітряно-десантних військ ЗС РФ з позивним «Клен», який, в свою чергу, спілкувався з керівництвом своєї військової частини.

29.08.2014
Изображение
За командою «БУРАН-555» керівника сектору Б генерал-лейтенанта Руслана Хомчака о 04.45 29 серпня розпочався запланований вихід українських підрозділів, які блокували та зачищали м. Іловайськ, на рубіж Многопілля — Агрономічне. На визначений рубіж підрозділи прибули протягом 07.00-07.30.

О 6 ранку до сел. Многопілля прибув російський бронетранспортер, де офіцер Повітряно-десантних військ ЗС РФ повідомив начальнику розвідки оперативного командування «Південь» полковнику Олександру Штурку, що умови змінені і російська сторона дозволить вихід українських підрозділів за одним маршрутом, без зброї, боєприпасів, бойової та іншої техніки.

Офіцери ЗС РФ неодноразово відтягували час проходу через так званий «зелений коридор». Лише потім стало відомо, що цей час був потрібен ЗС РФ для інженерного облаштування засідок, з яких розстріляли наші колони.

Зрештою, російськие командування підтвердило вихід сил АТО з зачохленим озброєнням. За цей час підрозділи збройних сил Російської Федерації зайняли вигідні позиції та під час виходу, і впритул розстріляли колони українських військ, які виходили з Іловайська. Незважаючи на надзвичайно критичні обставини, багато українських бійців прийняли нерівний бій в районі с.Червоносільське Амвросіївського району і нанесли значні втрати підрозділам ЗС РФ.

Одночасно керівництво АТО задіяло літаки для ураження супротивника. В ході нанесення ударів один український літак був збитий. Льотчик катапультувався. Завдяки героїчним діям української авіації, командування отримало координати районів розташування російських військ, і по ним було нанесено ураження артилерією сил АТО.

30.08.2014

Незважаючи на те, що підрозділи 72-ї ОМБр не вийшли на рубіж Комсомольське — Старобешеве, а підрозділи 1-ї бригади оперативного призначення Національної гвардії не змогли утримати Комсомольське і відійшли на Гранітне, 2-а БТгр 17-ї ОТБр та 19-й батальйон територіальної оборони закріпилися на позиціях вздовж річки Кальміус.

Угруповання артилерії, яке було створено в районі населених пунктів Пологи, Куйбишеве та Малоянісоль (ракетний дивізіон 19-ї ОРБр; гаубичний артилерійський дивізіон 55-ї ОАБр; три реактивні батареї від 27-го реактивного полку, 72-ї ОМБр та 17-ї ОТБр; самохідна артилерійська батарея 17-ї ОТБр) нанесло потужне вогневе ураження противнику та зупинили його подальше просування.

Це дозволило вивести 40-й БТрО з району Іловайська практично без втрат. При цьому, його вихід було здійснено за іншим маршрутом — на південь.

ВИСНОВКИ

Аналіз бойових дій в районі Іловайська після вторгнення російських військ 24-29 серпня 2014 року свідчить, що, незважаючи на несприятливу обстановку, українські підрозділи своїми діями нанесли значних втрат противнику, скували значні його сили, стабілізували лінію зіткнення та не допустили подальшого просування незаконних збройних формувань в глибину української території.

В ході боїв були отримані та задокументовані беззаперечні докази вторгнення збройних сил Російської Федерації на територію України, що призвело до посилення санкціїй Європейського Союзу, США, Канади, Японії та інших країн проти Росії.

Злочинний розстріл колон українських військ, які виходили з Іловайська, яскраво продемонстрував терористичну сутність Російської Федерації, що стало уроком на майбутнє.

Досвід, отриманий за результатами бойових дій в районі Іловайська після вторгнення російських військ 24-29 серпня 2014 року, зокрема низка поразок та самовільних відступів окремих підрозділів сил АТО, зумовили необхідність інтенсифікації процесів підготовки особового складу, управління, взаємодії, забезпечення та створення резервів.

Недоліки взаємодії добровольчих загонів з підрозділами ЗСУ дали підстави для початку процесу їх входження до складу Збройних Сил, Національної гвардії або перетворення на спеціальні батальйони Міністерства внутрішніх справ України. Наразі цей процес в цілому завершено.

ДОДАТОК

Свідчення учасників подій

1. Командир батальйону «Донбас» В’ячеслав Власенко (позивний «Філін»).

Мне информация о выдвижении на Иловайск пришла от Семена Семенченко, после его консультаций и встреч с генералом Хомчаком.

Я считал, что более приоритетной задачей является работа по Спартак- Ясиноватая-Дебальцево. Я видел угрозу со стороны Донецка в сторону аэропорта, и мы очень плотно работали именно по Спартаку и по Ясиноватой. Планировалось уничтожить там опорные пункты противника, блокпосты и после этого рассматривалась возможность атаковать Донецк. Внести там панику, чтоб не было возможности противнику сосредоточиться на других направлениях. Но после того как Семенченко вернулся, он сказал, что в Иловайске практически никого нет, поэтому туда войдём буквально на один день, поставим флаг и продолжим дальше заниматься нашими задачами. И вот 10 числа Семенченко собрал группу, и пошли на Иловайск. Причем первый раз пошли по прямой, пошли на укрепрайон. Я не пошёл туда, остался в Курахово, так как не считал, что эта операция принесёт какой-то успех с учётом её бездарного планирования. Там были потери с ранеными и убитыми, были убиты четыре человека, в том числе заместитель командира батальона с вооружения с позывным «Монгол».

После этого 21 числа мы опять подготовились, Семенченко ездил куда- то, консультировался, по приезду он сказал, что будут танки, будут БМП, будут Грады, в общем, будет поддержка ВСУ. И вот тогда я вместе с ним пошёл на Иловайск. В подразделении «Донбасс» было около 200 человек. Мы пришли в населённый пункт Грабское. Я, когда туда заехал, увидел всё сосредоточение техники и людей в одном месте — в центре этого Грабского. Совершенно бездумное размещение. Семенченко стоял у капота автомобиля, на котором лежала карта, рядом стояли командиры других подразделений, с которыми он что-то обсуждал. Если бы тогда по нам нанесли огневое поражение артиллерией, там бы все и остались. Планирование операции, конечно, было... на редкость бездарным.

В Иловайске мы ежедневно планировали проведение боевых действий с переходом на правую сторону. У нас было недостаточное количество людей. Ну не могут две сотни человек зачистить немаленький город. Потому зачистили половину. Я обозначил точки места, где расположились мы и подразделения других добровольческих подразделений, а это были батальоны «Днепр-1», «Миротворец», «Свитязь», «Херсон», «Ивано-Франковск» и мы. Мы закрепились в 14-й школе, батальон «Миротворец» закрепился по обозначенному мною вагоноремонтном ДЕПО, «Днепр-1» я расположил в детском саду, там старой постройки здание, толстые стены. В пожарном ДЕПО также расположились бойцы батальона «Донбасс».

После первого обстрела батальон «Днепр-1» бросил место своего расположения (детский сад) и прибыл в школу под нашу охрану.

Мы штурмовали и взяли блокпост на юге Иловайска. Туда я поставил часть своих ребят, но в основном бойцов батальона «Днепр-1». Опять же после первого боя батальон «Днепр-1» бросил этот блокпост и опять ушёл в школу. Мои бойцы там держали, сколько могли, но их осталось 12 человек, силы противника их превосходили, им пришлось отойти.

Российские войска в сам Иловайск не заходили, они были вокруг Иловайска. Вокруг нас было два кольца. Для нас единственная дорога с Иловайска была через Грабское. Там была железная дорога, переезд. Этот переезд заняли сепаратисты, нас было полное окружение. На севере, на востоке, на юге... и перекрыли Грабское. Мы разбили это кольцо. Это было малое кольцо. Потом уже 25-27 августа по большому кольцу, это в районе Старобешево, Новокатериновки, Червоносельского были войска РФ. Вот Донецк, Харцызк — те места, откуда ушёл Литвин со своими войсками и которые заняли сепаратисты. Тут Иловайск — не зачищенный полностью, и одна дорога, которая шла в сторону Комсомольского-Волновахи, никому не принадлежала. В общем, мы по сепаратистским тылам ездили в Иловайск уже по концовке.

Вообще сама задумка зачистки Иловайска была неплохая. Если бы с северной стороны, Ясиноватая, Дебальцево, Харцызк были под нашим контролем, то мы полностью бы замкнули кольцо вокруг Донецка. Как только мы бы замкнули кольцо, у сепаратистов началась паника. Иловайск — это психологический перелом в этой войне. Это оккупированная территория. И люди, которые им там помогают — это пособники оккупантов.

Так же мы отвлекли на себя более 50 % работы российской артиллерии, по нам лупили и ствольной артиллерией, и миномётами, и Ураганами, и мы это вытерпели. Проявили мужество и героизм. Об этом надо рассказать, а не только о трагедии выхода. Трагедия Иловайска заключается в одном, россиянину поверить — себя обмануть. Они специально спланировали «зелёный коридор», потребовали сдать оружие, мы отказались, пошли на 15 минут раньше, чем мы их и удивили, поскольку они не на всех участках успели окопаться, но всё равно хотели нас захватить. Конечно, они хотели нас взять без оружия, весь батальон «Донбасс» и всё высшее руководство, включая генерала Хомчака. Но мы пошли с оружием, мы противостояли, и из пяти танков в том же Червоносельском — четыре было подбито. И если бы подбили и пятый, то они бы отступили, это россияне нашим пленным бойцам потом говорили.

Так что это не только история трагедии. Это ещё и история обмана, история продемонстрированного героизма. Об этом тоже надо писать, и это должны помнить люди.

Мы не были овцами на бойне, и не надо нас так воспринимать. Мы сражались. И парни сражались героически. И нанесли немалый ущерб россиянам, находясь в проигрышном положении. Вот это народ Украины, и должен о парнях помнить.

2. Начальник Центрального бронетанкового управления Вооруженных Сил Украины полковник Юрий Мельник.

Где-то 15-16 августа была проведена разведка боем по направлению Зугреса, по центру — Кутейниково/Иловайск, через мост и с левой стороны по направлению — Грабское/Иловайск. Грабское/Иловайск оказалось самым слабым в линии обороны. Заминированный мост в направлении Кутейниково/Иловайск мы разминировали, противник его опять минировал. А со стороны Грабского и зашли.

Это был «Донбасс» и «Азов». После не совсем удачного входа «Азов» и «Шахтерск» уехали, и должны были прийти 21 августа для окончательного захода подразделений в Иловайск. Но они не прибыли. Поэтому там работал «Донбасс», «Херсон», «Днепр-1», «Ивано- Франковск» и «Свитязь» Самые мощные были «Донбасс», там до 200 человек было, «Днепр-1» насчитывал человек 100, а остальные — по 20- 30 человек.

Добровольческие батальоны были подчинены МВД. Они стояли на обеспечении МВД и их взяли в штат. Чтобы как-то упорядочить личный состав, чтоб это не было как банда, чтобы была возможность обеспечить оружием, боеприпасами, их и подчинили МВД.

Под Иловайском были и 51-я бригада, и 39 и 40 БТрО, инженерные подразделения 91-го инженерного полка, подразделения от 121-й бригады связи, были и другие подразделения обеспечения. Миномётная батарея, например, стояла 51-я бригада, потом ввели дополнительно миномётные расчёты — 93-я бригада, их поставили в Грабском. Подтянули батарею БМ-21 93-й бригады на усиление батареи 51-й бригад.

Подразделение 93-й бригады заходило для усиления «Донбасса» 18-19 числа. Действовали вместе с Филиным.

В 20-х числах ничего не было известно, в Кутейниково стояли наши подразделения сектора «Д» и подразделения БТрО «Прикарпатье». Где- то 23 числа я ездил под Старобешево из-под Многополья и заметил, что там уже подразделений нет. Они ушли к Старогнатовке, потом на Розовку и так далее, Мариуполь и дальше-дальше...

Мы ощутили, что российские войска зашли где-то 24-25 числа. Начался плотный огонь по нам, приблизительно с 11-ти утра и до полдвенадцатого ночи. Мы сидели в «норах», можно так сказать.

Выход был осуществлён довольно организованно. Было совещание, происходило оно, а в ночь с 27 на 28 число были поставлены задачи, сформированы колонны, было осуществлено распределение техники с учётом той, что стояла на взводных опорных пунктах вокруг Иловайска. В ночь с 28 по 29 подразделения были сняты с ВОПов, личный состав был выведен и на 3-й час ночи они уже становились в определённые места колонн. Колонн было две. Одна строилась на направление Осыково/Новоекатериновка, вторая — по направлению Агрономичное/Михайловка.

Маршруты давала карта и возможность разворачивания колонн в случае огневого столкновения. Есть складки местности, которые позволяли проходить на тяжёлой технике. Вы же знаете, что там есть речка Кальмиус, которая делает такой зигзаг, что или надо проезжать через мосты, или искать другие пути.

Были сёла, была дамба у Осыково, которую надо было пройти, обойти дамбу можно было по направлению Кутейниково, но там стояли значительные силы противника. Потому маршрут был выбран, исходя из реальной обстановки, складок местности и реальных условий ведения боевых действий в случае боевого столкновения.

На нас выходили представители РФ, предлагали сложить оружие и выйти по предлагаемому ими маршруту, а это был маршрут на Амвросиевку, Новоазовск. В общем, около границы. Не факт, что мы бы вообще после этой прогулки вернулись в Украину. Они бы все наши подразделения просто бы завели на территорию РФ. Это был бы суд пострашнее, чем с Савченко. Высшее командование сектора со связистами, с документами, со всем личным составом и добровольческими батальонами — в плену.

Выход начался организованно. В определённое время. Первые колонны бронегруппы выдвинулись по указанным маршрутам. Сразу же начался миномётный огонь по колонне, которая начала двигаться по направлению Осыково/Новоекатериновка. Пока колонна стояла в одну линию, шла пристрелка. Чтоб избежать потерь, Хомчак дал команду на выдвижение. Был совершён подрыв техники, которая не могла передвигаться, так были подорваны один танк (тот самый знаменитый танк Мартыненко/Исаева, что два раза заходил в Иловайск и прикрывал собой бойцов, а потом Мартыненко/Исаев вырывались на Т-72 из окружения) и две БМП, которые остались в Многополье. Подорвали остатки боеприпасов, которые не могли взять.

По численности колонн — 2/3 всего состава колонны шли по направлению к Михайловке, 1/3 шла в сторону Новоекатериновки.

Такое деление колонн усугубляло опять же прохождение барьерных рубежей. С левой стороны была дамба, и она ограничивала передвижение, потому такой порядок колонн и был определён.

Колонна под командованием полковника Грачева, который тогда погиб, выходила по направлению Многополье/Осыково/ Новоекатериновка, получила прицельный огонь и начала вести боевые действия непосредственно на дамбе. Тогда и была дана возможность Мартыненко на Т-72, который шёл в авангарде, стать у дамбы и прикрыть продвижение колонны по ней. Там место такое, стала бы одна машина и всё, расстрел. На дамбе-то никуда не свернёшь. Но умелые действия бронегруппы дали возможность пройти дамбу, хотя там были потери. В дальнейшем колонна пошла на Новоекатериновку.

Эта колонна так и не вышла. Вышел личный состав. А колонны вели боевые действия по выходу с окружения. Потом, когда уже бои стихли, личный состав был рассредоточенный, кто-то в кукурузе, кто-то в подсолнухах, кто-то в посадках. Так личный состав выходил из окружения. Пешком под покровом ночи проходил рубеж Новоекатериновка/Старобешево. Это был крайний рубеж обороны российских войск. Когда вторая колонна начинала движение, были одиночные выстрелы, одиночные миномётные выстрелы, но огневого поражения не было. Вышли с Многополья, пошли в сторону Михайловки, и возле Михайловки почему-то голова колонны повернула на Моспино.

Навстречу колонне вышла бронегруппа противника, и начался встречный бой. Тогда впервые подразделения начали спешиваться и вести боевые действия. Далее включилась вторая бронегруппа, которая начала идти по направлению к Бирюки, пока эта разворачивалась. И там уже вторая бронегруппа пошла на Михайловку, где было второе огневое столкновение и где был, как говорят, расстрел колонны. Там впадина в рельефе, довольно открытая местность, всё просматривалось. Не знаю, можно ли это назвать расстрелом, так как велись боевые действия. Да, в невыгодных условиях, но боевые действия, и противник тоже нёс потери.

3. Перший заступник Командувача ракетних військ та артилерії Збройних Сил України полковник Юрій Ярусевич.

Координував роботу далекобійної та реактивної артилерії на всій території зони АТО. Зараз Ярусевич очолює штаб та є першим заступником командувача ракетних військ та артилерії Збройних Сил України.

Вже станом десь на 20 серпня силами антитерористичної операції були виконані завдання щодо блокування Донецька, Горлівки, Луганська, інших населених пунктів. Ми унеможливили постачання зброї, боєприпасів та продуктів харчування для бойовиків, які перебували в Луганську та Донецьку.

Половину Іловайська взяли під контроль, навколо міста були наші блокпости. Але Національна гвардія України, яка мала наказ зачистити це місто від бойовиків, вв’язалася у вуличні бої — отже, їм не вдалося виконати своє завдання повністю.

Ми наносили удари поблизу Іловайська по окремих об’єктах, але не по міських кварталах. Отже, наша далекобійна артилерія та реактивні системи залпового вогню постійно надавали вогневу підтримку підрозділам Національної гвардії.

З 23 серпня ми в штабі АТО почали отримувати повідомлення про відчутне підсилення вогневого впливу на наші підрозділи саме з території Російської Федерації — такі повідомлення ми отримували від начальників секторів, зокрема «А» та «Д», з району Луганська, а також від підрозділів поблизу кордону із Російською Федерацією. Командири повідомляли, що обстрілюють саме командні пункти секторів бригад та артилерійські батареї. Ми раніше розуміли, що таке може статися, тому що противник був не згоден з тими вигідними позиціями, які ми зайняли й утримували.

Командний пункт сектора «Д» та підрозділи 51 -ї окремої механізованої бригади були обстріляні саме з Російської Федерації Також на той час ми контролювали якщо не весь кордон, то більшу його частину. Не потрібно замовчувати, що командний пункт сектора «Д», артилерійські батареї цього сектору та підрозділи 51 -ї окремої механізованої бригади, були обстріляні саме з Російської Федерації. По них відпрацювали реактивні системи залпового вогню та далекобійна артилерія.

Події ставили нас в глухий кут — обстріли максимально велися з території Російської Федерації, а відповідний наказ керівника АТО та начальника Генштабу забороняв відкриття вогню в бік суміжної держави, щоб не спровокувати подальші дії росіян.

Але в ніч на 24 серпня політичне керівництво Російської Федерації цинічно розпочало неоголошену війну і для нас це було несподіванкою. Спочатку думали, що це може бути імітація — захід техніки на 5-6 кілометрів на територію України і відхід у зворотному напрямку.

Раніше таке траплялося — російська артилерія стріляла з території Російської Федерації, з так званого «нуля», лінії кордону, і навіть із заходом на територію України вглиб на 2-3 кілометри.

В штабі зрозуміли, що йде пряме вторгнення, але наші війська були відправлені вглиб зони АТО — до населених пунктів Червоний Луч, Сніжне, Торез та інші, які були підконтрольні бойовикам. Завданням підрозділів було відрізати бойовиків від кордону. Отже, ми мали противника з одного боку, а отримали — з іншого боку, ще й переважаючі сили. А коли людина розуміє, що їй б’ють в спину, а вона нічого не може зробити — це, скажімо так, дуже сковує дії.

Підрозділи Національної гвардії, зокрема батальйон «Донбас», не були в оточені. Якщо подивитися на карту, ви побачите, що Іловайськ ділиться на дві частини залізницею. І західна частина Іловайська перебувала під контролем Національної гвардії.

За нашими даними, в бік Іловайська, на Кутейникове, рухалося дві батальйонно-тактичні групи військ Російської Федерації. У нас не було свіжих підготовлених на той час військ, які б могли дати відсіч. Але наші війська постійно відчували допомогу, особливо далекобійної артилерії та реактивних систем, зокрема ракетного комплексу «Точка- У».

Регулярні російська війська постійно були під нашим вогневим впливом, ми могли їх доставати включно до Новоазовська. Російська Федерація настільки щільно наповнила зону АТО засобами протиповітряної оборони, що ракетні війська і артилерія стали основним засобом вогневого ураження. Але коли при виході з Іловайська російські війська цинічно розстрілювали українську армію, я особисто знаю, що працювала наша авіація — хлопці летіли буквально на смерть. Там був збитий один літак, наскільки я знаю, пілот залишився живий.

Не Іловайськ був головним. На мою думку та на думку багатьох військових фахівців, приблизно 28-30 серпня регулярні підрозділи російської армії повинні були оволодіти містом Маріуполь. Відрізати нас від Азовського моря та за сприятливих умов просунутися вглиб нашої країни. Крім трагедії, Іловайськ — це й подвиг наших воїнів.

Зіграло свою роль і вимушене залишення позицій силами та засобами сектору «Д». Чому так сталося? Я сказав, був дуже сильний вогневий вплив з території Російської Федерації. За моєю інформацією, в операціях підрозділів Російської Федерації на території України брали участь навіть курсанти морських училищ.

Можна згадати і про 51-у бригаду, яка залишила позиції, і про інші. Щодо підрозділів, за які я ніс відповідальність, скажу і про 26-у артилерійську і про окремі дивізіони, які були в секторі «Д» — вони вийшли з мінімальними втратами. Вихід підрозділів із сектору був дуже важкий та не до кінця спланований — зачепитись за землю було майже неможливо.

Обстріли велися як з боку сепаратистів, так і з боку Росії. Результатом Іловайська стало, зокрема, те, що підрозділи противника вийшли на рубіж по річці Кальміус, хоча пізніше, в результаті рейдів аеромобільних бригад та завдяки мужності десантників, ми відвоювали деякі позиції, корисні для нашої оборони.

Також ми щільно працювали по підрозділах російської армії та загонам бойовиків, зокрема з 26 по 28 серпня — це було планове знищення противника у тому напрямку.

Ні для кого не є секретом поведінка деяких батальйонів територіальної оборони. Наприклад батальйон «Прикарпаття» — їх зустрічали вдома з квітами, коли вони повернулися, але ж вони насправді покинули позиції! Крім того, керівники інших батальйонів ставили ультиматуми командуючому сектором генералу Хомчаку: «Або ви нас виводите з Іловайська, або ми виходимо самі». Отже, деякі батальйони підставили свої позиції та підставили інших — це була ще одна причина Іловайська.

28 серпня я був в районі Волновахи-Маріуполя. Наше завдання було просте — будь-яким способом зупинити просування ворога на Маріуполь.

Я знаю, що російські окупанти понесли втрати внаслідок стрільби нашої артилерії — і біля Новоазовська, і в Докучаєвську, і під Савур-Могилою, і під Кутейниковим. Вільної дороги в Україну їм не було — вони були під постійним вогневим впливом.

Після вторгнення російських військ війна змінилася. Зараз вона позиційна. Збройні Сили України мають утримати той рубіж, на якому вони перебувають. Також зараз йде війна дипломатії не лише України, а напевно всього світу, з однією «недолюдиною», яка в XXI сторіччі це все затіяла.

4. Заместитель начальника штаба оперативного командования «Восток» полковник Игорь Палагнюк

Во время Иловайской операции я занимал должность начальника командного центра, замначальника штаба боевого управления оперативного командования «Юг».

Я как замначальника штаба находился на командном пункте вместе с генерал-лейтенантом Хомчаком, начальником сектора Б. Мы управляли всеми войсками, которые находились в секторе, а генерал Хомчак в то время руководил непосредственно группировкой, которая блокировала Иловайск и должна была выполнить задачу по дальнейшему взятию в кольцо Донецка.

Хомчак основное время находился в штабе на главном командном пункте, и лишь после того, как не получилось взять сходу и блокировать Иловайск, ситуация обострилась, потому что, по данным разведки, сначала была одна группировка в Иловайске, а потом оказалось, что она гораздо больше. Плюс постоянно шла подпитка боевиками с Шахтерска и со стороны Донецка. Необходимо было взять в кольцо сам Иловайск, блокировать его, а потом уже либо оставить его в кольце и выполнять дальше задачи по сектору, либо зачистить и продолжать выполнять задачи. Поэтому командующий выехал туда с основной группой офицеров командного пункта и непосредственно управлял этой операцией.

Ну общее количество под Иловайском было под 1400 человек, это все вместе с подразделениями, которые отошли с сектора «Д». К примеру, та же 93-я, которая отошла из-под Саур-Могилы под Иловайск во главе с покойным полковником Грачевым. Подразделения из-под Саура пробились к нам, была довольно мощная группировка... Вообще, ничего не предвещало такой трагедии...

До выхода из-под Иловайска там были небольшие потери, знаю это точно, потому что мой командный центр это отслеживал ежедневно. Ежедневные донесения передавали на ГШ, на штаб сухопутных войск. За всё время, что мы штурмовали Иловайск, было до 15 погибших. Это, включая бойцов из добровольческих батальонов и Нацгвардии.

25 числа распространилась информация, что на территорию Украины зашли регулярные части РФ, и когда начальник управления разведки полковник Штурко, если не ошибаюсь, 25-26 августа привёз 10 пленных десантников, тогда стало окончательно ясно, что на территорию зашли регулярные российские части, и с этого момента ситуация под Иловайском очень обострилась. Я получил задачу выдвинуться в населённый пункт Стыла, потому что нависла угроза окружения над Иловайской группировкой. Войска РФ прошли Амвросиевку, Кутейниково, подошли к Старобешево. Оставался единственный маршрут, по которому можно было поставлять воду, продукты и боеприпасы, они его могли перекрыть, что потом, собственно, и сделали, и группировка оказалась отрезанной.

Поэтому я получил задачу вернуться под Стылу, чтобы при выходе группировки из Иловайска организовать взаимодействие с ними и держать связь между ними и командным пунктом для возможности вызова артиллерии и авиации.

Вышел я 26 августа, развернул связь с командующим, развернул связь с командным пунктом, и был определён выход с 29-го. Насколько я знаю, была договорённость с россиянами, что они дадут «зелёный коридор» по выходу.

29 числа связи не было, её подавили. Я почти не мог выйти на командный пункт, и с Хомчаком не мог связаться вообще. И вечером 29 числа получил от Муженко задачу выдвинуться под Старобешево, собрать погибших и раненых.

Для этого ко мне пришли в ночь с 10 военного госпиталя порядка 30 автомобилей скорой помощи и 20 грузовиков.

30 числа я выдвинулся колонной в район Старобешево, где был остановлен на блокпосте и вступил в переговоры с представителем так называемой «ДНР», позывным «Матвей». «ДНРовцы» ничего не знали о договорённости между начальниками генеральных штабов российского и украинского, о том, чтоб вывести раненых и убитых оттуда, соответственно, колонна была остановлена. Я разоружился, мне лишь разрешили оставить бронежилет, и я сел в свою Газельку, за рулём был подполковник Вышегора, замначальника управления разведки оперативного командования, который не оставил меня и в категоричной форме заявил, что он поедет со мной... И я поехал к ним в штаб «ДНР».

Штаб размещался в Старобешево в РУВД. По прибытию туда, начал общение с министром обороны «ДНР» с позывным «Царь», Кононовым Владимиром Петровичем. Я так понял, что к ним просто не дошла информация о договоренностях. Я доложил «Грому» об этом. В общем, штаб РФ там кому-то информацию передал, и меня выпустили. 30 числа в районе 15:00 они разрешили мне работать около Новокатериновки.

Там колонна, которая выходила, приняла свой последний бой. Я заехал. Первый автомобиль, который стоял на мосту, был Р-142, машина связи. Возле него лежало три тела. Когда я открыл кунг, там лежало ещё два тела, а с левой стороны был живой солдат... который, к сожалению, через 15 минут умер... не успели мы его спасти. Там меня сопровождали представители «ДНР», я поработал где-то до 20 часов, на тот момент собрал порядка 40 убитых и где-то порядка 20 раненых. У меня есть описанная хронология событий, но я вам скажу так, первый день я работал под Новоекатериновкой. Там я нашёл шесть расстрелянных наших бойцов, раздетых, увидел одного командира российской десантной разведроты, он ходил в английской форме, которой у них не было.

Вообще, россияне были одеты в одежду без знаков различия. И, кстати, без бронежилетов. Второй день меня пустили работать на позиции россиян, они стояли на всех господствующих высотах, непосредственно в районах их обороны я и работал. Там уже увидел разбитую технику, танки, БМП, которые расстреливали в упор колонну. Даже по людям стреляли ПТУРами с БМД. Вся земля была в проволоке, там я находил тела. По тому, как они лежали, понял, что по людям стреляли из ПТУРов. Палили, из чего могли. И вот, когда на второй день я работал на этих позициях, после Старобешево и Новоекатериновки спустился к Победе, там мне показали захоронение, среди погибших наших солдат находил и россиян. Россиян отдавал им.

На высоте я видел два российских танка подбитых, сгоревшую БМД, в общем, там была погоревшая техника. В основном та, которую они ещё вкопать не успели. Ну и та, что вышла из окопов и пошла навстречу, непонятно почему. Командир батальона, который россиянин, лично мне сказал: «Ваши, конечно, отчаянные ребята. Когда они прорывались на этой высоте, я на броне ехал, тут выскакивает 64-ка и с ходу лупит 72-ку, которая рядом ехала. Меня скинуло с брони взрывной волной, пока очухался, началась перестрелка адская, пули свистят, взрывы».

Ну а то, что стояло в окопах, практически поражено не было. Как я понимаю, у колонны была задача не бить россиян, а прорваться.

За три дня я собрал 159 погибших, 212 раненых, и россияне мне отдали пленных, которых потом я тоже перематывал бинтами, выдавая за раненых, поскольку «ДНР» не хотела выпускать пленных, их хотели забрать в Донецк, а было около 400 человек.

Под четыреста пленных россияне отдали нам. С погибшими и ранеными — по сути, половина всей группировки. Ну и поскольку мы там работали, наши бойцы выходили уже по посадкам, огневого контакта не было, пешком выходили, так как из техники не вышла ни одна единица, всё было подбито там. Машин целых почти не осталось.

А люди пешком вышли. Ну и общее количество мы посчитали тогда на командном пункте после поданных мною рапортов, а данные я им подавал каждый день. Так вот получилось, что порядка 1200 человек вместе с убитыми, ранеными и пленными, что я забрал, и теми, которые вышли, — 1200 человек. Плюс ко всему 120-130 человек Донбасса заняли оборону в районе Многополья, меня не пускали туда работать. Первый бой, который тогда состоялся, был в паре километров от Червоносельского. Там держал оборону «Донбасс». Потом у них закончились боеприпасы, они сдались, и только после этого меня туда пустили. 1300-1400 человек — это была группировка, ну вот практически все и вышли. Пропавших без вести сейчас 83 человека. Не можем до сих пор определить, где они находятся.

Либо в плену, либо сгорели. Там техника была полностью сгоревшая, броня текла, как лава по асфальту. Если и были люди, то вряд ли там что-то осталось. Броню, если была сгоревшая, как могли, вытаскивали, а что не могли — потом возвращались, когда она остывала. Там ещё были захоронения, у нас работали группы, откапывали. Россияне нам показали, где они кого прикопали. Но сколько там было, я не знаю точно.

Пленных отдали мне, я их вывез, привёз на тыловой пункт 51-й бригады, там их сортировали и отправляли. Это все: и ВСУ, и добровольческие батальоны, и «Донбасс», и «Миротворец» — все, кого вывезли, все, кого насобирал. Разве что бойцам добровольческих батальонов ставил задачи посрывать шевроны, так как «ДНР» охотились за ними, особенно за «Донбассом». Говорили, что вот этих в чёрной форме «эсэсовцев» будем кончать. Потому я им ставил задачи срывать не только шевроны, но и нашивки, потому что они сильно выделялись.

Моя группа первая туда зашла и последняя вышла, только мы, по сути, и работали с пленными, ранеными и погибшими. Ещё по захоронениям откапывали людей, но данные отправляли непосредственно на штаб, минуя меня. Но там не особо много было, основную массу двухсотых собрал я. С теми, что были прикопанными, ну, может, до двухсот человек было погибших. Но и то, я более чем уверен, что там прикопаны были и россияне.

«ДНРа» там не было. Колонну расстреливала исключительно российская армия. «ДНРов» я там видел, они выполняли функцию исключительно милиции. Они стояли блокпостами вокруг населённых пунктов Новоекатериновка, Старобешево, вводили комендантский час, пропускной режим на территориях, этим и занимались. Ну и снайперские группы какие-то были, куда-то ходили, я их видел. А колонну расстреливали регулярные части РФ, которые дали «зелёный свет», которые пропустили их. Я потом уже понял, почему они тянули время и не давали «зелёный свет» — они не успевали окопаться. Потому что, если брать Червоносельское, где был первый бой, там они ещё практически не успели закопаться. А вот уже под Старобешево/Новоекатериновка они выполнили работы в первую очередь. Каждая единица техники была закопана, у каждого бойца был окоп — то, что положено при занятии обороны. И уже в процессе моей работы я видел, что продолжаются работы по инженерному оборудованию района обороны. А все эти инсинуации, что там погибло 500, 400 человек — не было этого!

Я там был, со мной работали группы не только оперативного командования, но и связисты, и разведчики, и с 10 госпиталя тридцать водителей, которые помогали собирать убитых и раненых, и водители гражданских грузовых автомобилей. Но такого количества там не было. Это враньё, это натуральное враньё.

5. Капитан Воздушных Сил Вооруженных Сил Украины Владислав Волошин, военный летчик.

Иловайская задача. Мы были на одном из аэродромов временного базирования. Пришла задача — помочь нашим войскам, потому что они попали в окружение. Чем помочь?

Участок дороги из Иловайска, через которую наши войска планировали выход из этого котла, был перекрыт силами боевиков и русских. Нашей задачей было устранить данные силы и средства.

Мы разработали план, маршрут и начали выполнять полет. Я был ведущим пары, у меня был ведомый. Парой отработали по цели, задачу выполнили.

Возвращаясь по обратному маршруту на гранично-малой высоте, я рассмотрел пригорок, а на нем технику — то ли русских, то ли террористов, не могу точно утверждать, потому что опознавательных знаков не было.

Я подсказал своему ведомому: справа противник, уходи влево. Он успел уйти, а меня в тот же момент сбили. Пришлось катапультироваться.

Это не совсем правда, что я передал координаты скопления техники.

Я ведь не успел — я подсказал их своему ведомому, который впоследствии их и передал.

С 29 августа самолеты Су-25 боевые задачи не выполняют. Российская сторона поставила на оккупированную территорию Донецкой и Луганской области слишком много противовоздушных средств.

Поэтому выполнять задачи нашими самолетами лишено смысла. Это все равно, что билет в один конец. Улетели, задачу выполнили — и там остались.

6. Командир загону 73-го морського центру спеціального призначення Військово-Морських Сил Збройних Сил України капітан 1 рангу Едуард Шевченко

В районі Іловайська ми працювали після 24-го серпня. В ході ведення розвідки, перебуваючи на одній з висот, ми чітко бачили колони, що рухались в напрямку Іловайська. Без сумніву, це були росіяни.

По-перше, це підтверджувало радіоперехоплення.

По-друге, відрізнити воєнізоване скупчення місцевої гопоти або найманців, навіть якщо вони в минулому військові, від регулярних підрозділів нескладно. Це видно, як старші ставлять завдання, коли підлеглі вишиковуються, як злагоджено і одноманітно виставляється техніка на позиціях, як діють солдати під час маскування техніки, дотримання субординації у поведінці, інженерне обладнання позицій, ведення переговорів по радіо, одноманітно пофарбована техніка, і ще десятки різноманітних дрібниць, які для досвідченого ока дуже помітні.

По-третє, інформацію про росіян нам підтвердили захоплені в полон місцеві бойовики. Один з них, взятий в полон в районі Гранітного, жалівся, що росіяни не підпускають до місць свого розташування місцевих «бійців».

Коли ми проходили по місцям, де зупинялись колони чи підрозділи, бачили залишки російських сухих пайків, іноді — медикаментів.

Примітка. Стилістика і орфографія текстів збережена.

Фрагменти свідчень узяті з інтерв’ю військовослужбовців виданням «Українська правда», «Радіо Свобода», «Народна Армія», «Петр и Мазепа».


Вернуться наверх
 Профиль  
Ответить с цитатой  
СообщениеДобавлено: 31 окт 2015, 08:53 
Не в сети
Борец
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 29 мар 2012, 22:05
Сообщений: 1147
Авто: 2141
Город: Melitopol Ukraine
ЕЛЕКТРОННІ ПЕТИЦІЇ
Офіційне інтернет-представництво Президента України
СУТЬ ЗВЕРНЕННЯ:
Присвоение звания Генералиссимуса Муженко :D


Вернуться наверх
 Профиль  
Ответить с цитатой  
СообщениеДобавлено: 11 дек 2015, 08:05 
Не в сети
Борец
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 17 фев 2009, 23:13
Сообщений: 16489
Откуда: Киев. Штаб квартира "ДК"
Авто: Audi A6 2.8 quattro
Город: Киев
https://www.facebook.com/groups/Ilovays ... 368742612/

Цитата:
Это история иловайских событий моими глазами. В ней, вполне возможно, есть некоторые неточности в последовательности событий, что объясняется просто: в силу «профессиональной деформации» я больше обращаю внимание на мешающие эффективному выполнению поставленной задачи тактические недоработки и приобретению опыта выживания, чем фиксирую внимание на датах, разговорах, бытовых моментах- это не имеет для меня особого значения. В этом тексте я не стану высказывать своё профессиональное мнение об увиденном допущенных, я просто расскажу свою иловайскую историю.
В село Грабское 3 взвод 1 роты батальона «Донбасс» зашёл спокойно. Время от времени противник накидывал мины, и после поставленной задачи провести зачистку своего сектора взвод осторожно двинулся по улице. Во дворах рёвом ревела несколько дней непоеная скотина- по возможности мы спускали с цепи одуревших от неожиданной пропажи хозяев и нестерпимой жажды собак, открывали ворота дворов- на улице есть трава, пусть и высохшая под солнцем, в огородах овощи, а воду телята, козы, птицы найдут- ничем больше помочь измученным животным мы не могли. Так, осматривая двор за двором, сарай за сараем дошли до укрытой в выемке железнодорожной ветки. Слева вдалеке виднелась крошечная будка около переезда, справа покрытые ржавым налётом рельсы просматривались метров на 150-200, изредка где-то вдалеке слышны автоматные очереди, но у нас- тишина. Понаблюдали. Никого. Выставили пулемёт, и под его прикрітием Дудаев с Зимой провели разведку по краю «зелёнки» на другой стороне железной дороги- всё чисто. Рация забубнила «возвращайтесь», возвращаемся, получаем новую задачу и в сопровождении БМП двигаемся в сторону виднеющихся справа на небольшой возвышенности длинных коровников и автомобильных боксов. Прямо по фронту дорога упирается в Т-образный перекрёсток, за которым видны укрытые тополями торцы двухэтажных кирпичных домов. Надо бы осмотреться, но командир БМП бросает машину вперёд и на скорости, простреливая потенциально опасные места, отрывается от группы. 5 отделение уходит от дороги правее: надо провести разведку автобазы, так как даже без оптики видны проделанные в стенах амбразуры, а небольшая баррикада из мешков с землёй прикрывает серые металлические ворота боксов- как бы не сожгли маневрирующую метрах в двухстах от этой позиции «броню». Чёрт, как назло место открытое, сухая ломкая травка явно не скроет даже ползущего. Связались с командиром машины, попросили отработать автобазу: молодец, хорошо прошёлся- пыль, грохот, в воротах дыры. Ответки нет, движения не видно. Оставляю отделение у единственного похожего на укрытие места- то ли плуги, то ли веялки, иду на угол здания. Как же жарко! Весь мокрый, курточку под разгрузкой хоть выжимай… И это учитывая, что ни броник ни каску не ношу, а каково парням?! Уф, дошёл, взял сектор, зову ребят. Проверили помещения, чисто. Заняли позицию, доложились, ждём команды, пьём тёплую водичку. БМП носится по дороге, то скрываясь слева за густым придорожным кустарником: ду-ду-ду- слышно её автоматическую пушку, и вот в клубах пыли и выхлопных газов броня пролетает на наш правый фланг, резко останавливается, клюёт носом- выровнялась и снова ду-ду-ду: короткими кроет невидимые с нашей позиции возможные укрытия. Молодец командир, молодец механик, молодец наводчик. Идём дальше, вот и небольшой квартал двухэтажек, разбитые крыши, проломы в стенах от чего то «тяжёлого», чёрные провалы окон. За разбитой автобусной остановкой несколько трупов в камуфляже, страшно изуродованные, распухшие на жаре, лежат пара дней минимум. На обочине идущей между домами дороги неглубокий окопчик, в нём, склонив голову, сидя, тело ещё одного ополченца. Здоровенный, видимо, был мужик- берцы размера 48-го. Эх… Ну нахрена вам это нужно было?! Что вам, мужикам, не жилось? Ради чего вы здесь гниёте? Сука война… А копать, воин, надо было глубже, не лениться. Прошли квартал, осмотрелись- красивое здание школы, часть второго этажа разбита, плиты перекрытия еле держатся. Сожжённые «Уралы», «Шишиги», раскиданное военное барахло. Безлюдье. Даже птицы не щебечут. Команда: возвращайтесь. Всё. Пора обустраивать ночёвку, ужинать и спать.
Ночью был дождь.
Утром опять зачистка с предварительным «марш-броском» до следующего села. Груде с ПК и солидным запасом патронов было трудно, здоровенному мужичине Максимусу тоже не сладко, и я «притомился»- ненавижу эти ускоренные передвижения. А длинноногий Философ топает и топает без устали, Дудаев с Яшей от него не отстают, ну вот, наконец-то добрались. Прикрываем тыл и левый фланг- боевое охранение. Потом зачистка. День пролетел.
Колонна выстроилась на дороге: «Пошли!». Повзводно, за БМП, шлёпаем по просёлку мимо стоящих слева домиков в зелёных садах, вдоль поля справа и чернеющей за ним лесополосы. Впереди видны высотки Иловайска. Приглушённые звуки выстрелов справа, рассредоточились, вглядываемся, слушаем- хотя что услышишь рядом с работающим дизелем БМП? Так, головой вертим, пытаемся сообразить откуда и по кому стреляют. Понимаю, что фланговых дозоров нет. Спрашиваю у взводного Артиста разрешение отправить на правый фланг дозорных, Дудаев и Яша тут как тут: «Можно мы?!». Давайте, хлопцы, повнимательнее, вдоль «зелёнки» и как можно тише. Ушли ребята. Возобновили движение. Опять стоп, в чём причина непонятно, вроде тихо, и тут идущая перед нами БМП «отрабатывает» с автоматической пушки по верхним этажам высотки. Что он там увидел? Ещё раз, уже ниже. К броне подбегает «Семёрка», лупит по борту, материт высунувшегося из люка командира машины: «Ты что, ох…ел?! Ты куда стреляешь?! Там люди живут!». Командир осознал, тронулись дальше. И вот окраина города. Где-то трещит стрелковое, бахают разрывы. У нас тихо. Сосредоточились рядом с гаражным кооперативом, под высотками, ждём. Чего ждём? Да вроде как «Днепр-1» на своём направлении атаки нарвался на ожесточённое сопротивление и завяз, командиры решают что делать дальше. Пока суть да дело, взводам ставится задача: провести разведку прилегающих к микрорайону улиц. Посмотрели карту, определились с «соседями», пошли. От высоток моё отделение и отделение Занозы дворами вышли к «своей» улице. Изредка где-то недалеко работает миномёт противника, пытаемся определить его местонахождение: эх, «отжать» бы! Закрепляемся, наблюдателей на чердак двухэтажки, но результата нет- крайне ограниченная видимость, лето, листва. Жаль. Ну ладно. Идём дальше до перекрёстка, там огляделись аккуратненько, доложились: «противник не обнаружен». Колонна входит в город, батальон «Донбасс» закрепляется в здании школы и на прилегающей территории, ужин, смех, разговоры, планы на завтра, надежды, вечер, наваливаются сумерки. Ночь. Наша первая и наша самая спокойная ночь в Иловайске.
Во дворе суета, крики: «Комбат ранен!»- в холл школы заводят хромающего комбата, камуфляж в крови, следом Шаха с окровавленной ногой… «Медика!!!»- скоро этот крик станет звучать всё чаще и чаще, но сегодня комбат лежит на полу, а Кошка спешно подготавливает перевязочные, обезболивающее, всё что надо. Достаю свой остро отточенный складной ножичек из комплекта подрывника (трофейный, с Лисичанска), режем горячий от крови камуфляжные штаны (комбату больно, но не паникует: «не отрежь там ничего важного»), режем куртку: три рваных осколочных раны, две на бедре, одна на лопатке. Кошка и ещё один боец- не знаю его позывной,- бинтуют раненых, готовят к транспортировке, ребята грузят их в машину, всё, уехали.
Зачистка частного сектора- множество пустых домов, но и оставшихся жителей хватает. Дошли до забора железнодорожного депо без происшествий, всё спокойно. Может уйдут ополченцы, не станут рушить город? Хотелось бы.
С утра начинаем зачистку второй, большей половины Иловайска. Узкий пешеходный мост через множество лежащих внизу железнодорожных путей, справа видны вереницы грузовых составов, слева убегающие вдаль рельсы и глазу не за что зацепиться. Отделение Занозы остаётся прикрывать мост, моему отделению поставлена задача держать второй от моста перекрёсток на левом фланге. Передовые подразделения «Донбасса» только успели подойти ко второму перекрёстку как прямо на них выскакивает белая пассажирская «Газелька». Остановили- сепары! Ребята их вытащили, а те в шоке- не ожидали так нарваться. Быстренько отправили пленных в тыл, на базу. Проходит немного времени и через первый перекрёсток выезжает открытый «Уазик» с АГСом и расчётом, остановиться водитель не пожелал, ну что ж, каждый сам выбирает свою судьбу. Тяжёлое ранение в ногу получает Безымянный- ребята бегом, через мост, на руках выносят его в тыл. Определяю своим бойцам позиции, сектора, инструктирую- замаскироваться в палисадниках, лежать тихо, не разговаривать, наблюдать и слушать. Молодцы парни, сделали всё как надо: из калитки дома напротив вышел старик, осмотрел улицу, поглазел в сторону нарастающей стрельбы и, не заметив охранение, ушёл в дом. Что ж, если полезут с нашей стороны мы им устроим сюрприз. Тем временем бой разгорелся не шуточный, трофейная «Газелька» с Брестом за рулём носилась от места сражения до мостика вывозя раненых, подвозя БК, настроенная на минимальную громкость рация разрывалась командами, непрерывный треск стрелкового оружия раз за разом на миг глушился разрывами. Я изъёрзался от нетерпения, было чуть обидно, ведь ребята там бьются, а я… Ну хоть бы на нас полезли, ну хоть бы… Команда «Отход!». Жду когда последние штурмовые подразделения отойдут к перекрёстку, снимаю своих, подтягиваемся ближе, занимаем позиции. Оттягиваемся к мосту. Перебегать его уже не получится, слишком плотный огонь, подразделения идут низом, через пути, по очереди, прикрывая друг друга, мы контролируем тыл, пятимся, пятимся. С моим отделением приданный пулемётчик Орёл, ещё два незнакомых пулемётчика (наверное братья, очень уж похожи) с другого взвода, Дудаев постоянно норовит идти последним- приходится отвлекаться и подгонять, Максимус и Грудя уже отошли, Философ и Яша рядом, одновременно надо приглядывать за взводным, Артистом- не нравится мне его синие губы и белое лицо, у него уже был инфаркт, не дай Бог, не время, не время! Вот и мост: рядом приткнулась «Газелька», все уже за нами, а какой-то боец (как потом выяснилось это был не в меру хозяйственный Брест, дружище) всё роется и роется в салоне, вытаскивает броник, ещё какую то чепуху, мы орём на него, он не слышит- вокруг грохот, бахи, наконец-то и он спускается к путям. На противоположный, на наш склон поднимались еле дыша. Чуть отошли и плюхнулись под забор, среди таких же запаренных, отдувающихся, жадно глотающих воду… Живых. Кто не видел глаза вышедших из тяжёлого боя бойцов тот ничего не видел.
Всё, на базу. Только там, в школе, узнал о наших потерях. Сука война…
По школе били со всего что было. Раненых, убитых прибавлялось, ожидаемое подкрепление так и не подходило. В заглублённом в землю до середины высоких окон школьном спортзале лежали раненые, там же располагался штаб. Небольшие подвалы были забиты женщинами с детьми, стариками, укрывающимися от артиллерийских обстрелов жителями близлежащих домов, несколько тяжёлых раненых тоже разместили там. 5 отделению новая задача: оборудовать огневую позицию слева от школы и обеспечить боевое охранение. Осмотрелся, определился с секторами стрельбы, надо строить. Но чем?! Ни хрена же нет- ни инструмента, ни материалов, не руками же копать?! Минуточку, так у нас через дорогу небольшая база стройматериалов и хозяйственный магазин! Так, под мою ответственность: вскрываем магазин, лопаты, топоры, гвозди, всё что понадобится таскаем сюда. Дело пошло- к вечеру мы, взмокшие, наломавшиеся, но довольные осмотрели плоды трудов: котлован под ДЗОТ чуть больше метра глубиной и ведущий к нему небольшой, но уже глубокий (отрыли в первую очередь для укрытия от артиллерийского огня) ведущий к нему ход сообщения. В этом уже вполне функциональном укрытии и остались дежурить на ночь. В нём и пересидели ночной обстрел «Градами»- очень неприятное оружие, хотелось бы заметить. Лежишь уткнувшись носом в землю и слушаешь как множество тяжеленных ног где-то неподалёку начинают разбег и, учащаясь, топочут всё ближе и ближе к твоей ставшей такой мелкой ямке, удары тяжёлой волной сотрясают землю чаще, чаще, и вот-вот уже, вот это точно сюда, точно в меня, нет, вот эта!! Блядь!!!! Фу, перепрыгнули и дальше понеслись… Живём!
Мы спали, на часах стоял Грудя, нас разбудил его крик «Грады!!!» и он свалился с бруствера на дно укрытия. Как хорошо, что в моём отделении не ленивые хлопцы подобрались, успели пусть неглубоко, но зарыться.
Утром не успев приступить к строительству, получаем новую задачу: в составе взвода выдвинуться на окраину Иловайска и обеспечить оборону со стороны села Зелёное. Вот те раз… Ну ладно, кто нашу позицию займёт тот её и доделает. Собрались, загрузили в машину БК, двинулись.
Идущая через частный сектор асфальтированная дорога не доходя пары-тройки дворов до границы города резко сворачивает направо и уходит, обсаженная громадными тополями, вдаль, вплоть до трассы на Харцызск. Вот эту ведущую в нашу часть города дорогу и предстояло прикрывать. Моему отделению была определена позиция во дворе крайнего дома слева от дороги, отделение Занозы расположилось справа от дороги в крайнем доме, рядом с примыкающей небольшой «зелёнкой», с ним Усач из отделения гранатомётчиков с РПГ. Сосед слева- взвод разведки и расчёт СПГ. Другие отделения заняли несколько домов так же слева от дороги. Прошёлся и к тем и к другим, огляделся, прикинул сектора обстрела с их позиции, что ж, пора и нам начинать трудиться- благо что миномёты и артиллерия противника «работали» по району школы и можно было не отвлекаться от строительства опорного пункта.
По фронту у нас было широкое поле с редкими кустиками, примерно в полутора километрах средь высоких тополей виднелись дома. Село Зелёное. Там сепары.
«Наш» дом был добротной кирпичной постройкой, со стороны поля и со стороны дороги окружённый кирпичным забором на невысоком бетонном фундаменте, слева огород от соседей отгораживал сплошной бетонный забор, в прихожей, рядом с входной дверью, обнаружили крепкий погреб с бетонным перекрытием, что порадовало. Ещё одной удачей оказался солидный запас дождевой воды в бочках, корытах, арбузики-дыньки-помидорчики в огороде, от жажды явно не будем мучаться. В достатке было и инструмента. Закипела работа. В намеченных местах простенков кирпичного забора, справа от кирпичных столбов (для пущей безопасности стрелка) пробили амбразуры. Натаскали обнаруженные бордюрные бетонные блоки, усилили ими забор изнутри, приволокли шпалы для перекрытия выкопанного под забором блиндажа, в некоторых местах усилили забор выложив кирпичную стенку в несколько рядов. К своей огневой позиции я притащил матрас, на котором с комфортом можно было валяться и вести огонь из расположенной для стрельбы лёжа амбразуры, закрывающейся при необходимости листом стали в сантиметр толщиной. Гранатки разложил, водичку в бутылке поставил, уютненько так, всё под рукой. Так же оборудовал запасную позицию, для стрельбы с колена. Маленький дворик, ограниченный справа стеной дома, стеной кирпичного гаража слева и кирпичной летней кухней сзади обеспечивал вполне безопасное передвижение от позиции к позиции в случае боя, а смотровая яма в гараже тоже представляла из себя вполне надёжное укрытие. Мы работали как проклятые, и это правильно: нам не надо умирать, нам надо жить и долбить врага, поэтому копаем, таскаем, укрепляем, запасаем. Вообще строительство обороны это процесс постоянный. Выкопали одну траншею? Копаем за ней следующую- будет куда отойти с разбитых позиций и встретить противника достойно. Пусть кровью умоется, падла.
Приданный нашему взводу Брест на углу забора в одиночку выкопал укрытие, перекрыл его шпалами (на тачке навозил целую кучу!) чем увеличил возможности опорного пункта: появилась возможность существенно усилить эффективность огня в этом секторе. Красава.
Вот и первый миномётный обстрел: одна мина с мерзким завыванием опускается на крышу соседнего дома, другая рвётся в огороде, третья… третья попадает прямо в калитку нашего дома, рвёт её, скручивает с неимоверной силой, обдаёт нас горячей пылью и убивает маленького, притаившегося на моём матрасе, котёнка…
Школу обстреливали всё интенсивнее, на нашем направлении появлялись сепарские группы с бронетехникой, расчёт СПГ не давал ей «разгуляться». Основные события происходили на левом фланге, мы же караулили дорогу. Как то глазастый Философ заметил вышедших на край проходившей вдоль дороги «зелёнки» двух людей, но из-за слишком большого расстояния идентифицировать цели не удалось: не было никакой оптики. Сбегали к соседям-разведчикам, взяли СВД, но увы, больше никого не видели. В Зелёном время от времени рычали танковые дизеля, несколько раз по селу отработали наши «Грады». Как-то Филин по рации решил поставить нашему взводу удивительную задачу: «сходите, мол, в Зелёное и захватите танчик». Сказано было именно так: «танчик». Это распоряжение было передано в открытом эфире и имеющие наши рации после боя за мостом сепары тоже имели возможность его услышать. Спасибо Артисту, который отказался выполнять эту дурь и сказавшему, что он не поведёт своих людей на убой. Именно здесь, на окраине Иловайска, до меня дозвонился знакомый волонтёр из Днепропетровска и сообщил, что российские войска перешли украинскую границу, захватили Новоазовск и для нас складывается угроза окружения. Артист связался с Филином, тот ответил что всё это ерунда. Ну а что ещё он мог сказать?...
Вскоре поступила команда сниматься и подтягиваться к школе.
Вернувшись мы увидели разбитый и сожжённый во дворе школы автотранспорт, тут и там воронки с раскиданной вокруг землёй, стоящий перед школой на ободах с громадной лужей масла под движком посечённый осколками бронированный «Краз», новые проломы в стенах школы, вокруг разрушенные дома, закопчённые стены магазина без крыши, в гараже которого стоял остов сгоревшей тачанки с СПГ и нашу так никем и не достроенную позицию, густо засыпанную гильзами от ПК.
Что ж, начнём заново. Через сутки проходящую возле школы дорогу и ведущий от школы переулок прикрывал двухамбразурный ДЗОТ, с тремя накатами из 150 бруса, накрытого двумя створками металлических гаражных ворот и засыпанного сверху камнями. А над ним на тонком флагштоке гордо развивался прапор Украины. Внутренние стенки укрепили листами фанеры, пол застелили теплоизоляцией, в разбитых домах нашли 50-ти литровый бак с питьевой водой, компоты, БК достаточно, готовы к жизни и бою. Не без гордости могу сказать, что бойцы 5 отделения 3 взвода 1 роты проявили себя как настоящие профессионалы- дисциплинированные, стойкие, понимающие что и зачем они делают. Спасибо вам, братцы.
Держать на позиции всё отделение не было смысла, поэтому Яша и Максимус перебазировались в здание школы- если понадобится, подменят. Вечером Артист приказал подготовить вооружение и имущество, батальон будет уходить. Всю ночь бушевал шквальный холодный ветер, и, утром, порядком продрогшие, мы расселись по оставшемуся транспорту и двинулись прочь от города.
В селе Многополье собралось великое множество автотранспорта, бронетехники, личного состава разных подразделений. Колонна «Донбасса» остановилась. Народ закурил, кто отошёл отлить, слышны разговоры о якобы предоставленном нам «зелёном коридоре»- чуть ли не Порошенко лично договаривался с Путиным. И тут… Мина одна, вторая, ещё две и пошло, загремело, все по машинам- не выскочим из зоны огня потеряем оставшийся транспорт, а это не гуд, значит вперёд, на прорыв, ходу-ходу! Понеслись. Дорога идёт через поля, впереди сады и крыши домов, справа с хлещет танковый выстрел, тут же включается стрелковое, басят крупнокалиберные пулемёты, ПТУРСы, несколько машин скрывается в ярком облаке раскалённых газов- попали! Слева по полю подпрыгивая на кочках летит пожарная машина, взрыв… Кто-то останавливает машины, бойцы выскакивают и открывают ответный огонь, падают и уже не поднимаются. Впереди на дороге затор, Призрак начинает тормозить, колочу по крыше кабины и ору «Ходу! К домам!», тачанка слетает с дороги- благо кювета практически нет, а Призрак классный водитель,- и мчится полем к надвигающимся как в кино садам, домам, кустарнику… Прорвались.
Спешились, все ошалевшие, нырнули под прикрытие белёного домика, под зелень кустарника, залегли. На поле продолжает грохотать, из клубов расползающегося дыма вырываются машины, подскакивают к селу, бойцы выгружаются, с поля бегут, ползут отставшие- все, все кто остался, кто выжил в эти первые пару десятков секунд под шквальным огнём, все собираются в протянувшемся вдоль балки небольшом, в одну улицу, селе...
Увожу отделение подальше от крайнего, белого, так издалека заметного дома вглубь заброшенных садов. Так, вот оно: полу-обвалившийся погреб, рядом с ним довольно большая, отделение вполне поместится, выемка в земле. Теперь можно и осмотреться. Со стороны поля, ставшего фронтом, противника не видно, с тыла, за балкой с заросшим камышом ручьём, ещё несколько утопающих в садах домов, за ними… Черное, голое до горизонта, поле. Левее, тоже за полем, видна лесополоса. Правее вдоль балки, сады, дома- то ли хутор, то ли продолжение этого села… Приплыли… Мои держатся хорошо, не паникуют, ждут команды. Что ж, братцы, вон недалеко дом, рядом с ним штабеля кирпича. Таскаем сюда, наращиваем бруствер вокруг ямы. Потопали. Таскаем, укладываем, глядя на нас подходящие бойцы тоже начинают готовить себе позиции. Но многие просто сидит с потерянным видом. Деморализация… Это не удивительно, ведь подавляющее большинство личного состава это простые люди мирных профессий. Да, патриоты, да, герои, но у психики свои законы и после 10 дней артобстрелов, крови и смерти товарищей, когда в усталых душах только затеплилась надежда что всё закончилось вдруг, на полном ходу, эти люди влетели в огненный ад… Не смею осуждать, я их понимаю.
В погреб приносят раненых, приводят четырёх молодых солдатиков российской армии: «Леха, поговорить не хочешь?». О чём мне с ними разговаривать? Что я могу им сказать? Они давно для меня чужие, а свои они вот, вокруг меня, да в поле навсегда остались… Дел хватает и пока относительное затишье надо многое успеть. Кошка и Алина бинтуют братишек, вкалывают обезболивающее, раненых много, есть и тяжёлые. Время от времени артиллерия нам «подсыпает», жмёмся к земле, к родимой. Вижу сидящего неподалёку Ореста, он ранен в руку, вроде легко и уже перевязан: «Здорово, ну как ты?»- улыбается в ответ: «Нормально». Последний раз его видел, таким его и помню. В погребе стонет от боли в раздробленной руке Пехан, им занимается Кошка, Алина сорвалась к тому дому где мы спешились- отчаянная девочка. На противоположной стороне балки появляется танк, пара БМД с десантом, пехота спешивается и пропадает из вида. Очень не хорошо. Очень.
Ба-м-м-м! Танк выкидывает из ствола орудия клуб дыма, вздрагивает и в этот же миг недалёкий разрыв бьёт по ушам. Приподнимаюсь, смотрю на поднимающийся справа за деревьями столб пыли, дыма, языки пламени, вижу бредущую к нам Алину, она за ремень тянет автомат, вторая рука прижата к шее. Неужели?! Выскакиваю, затягиваю в наше укрытие, а из под её прижатых к шее пальцев- кровь. Сердце остановилось: не раз на моих глазах раненые в шею люди умирали за пару минут, не хочу! Рву ИПП, Философ и Дудев помогают, укладывают Алинку, поддерживают. Она бледная, «плывёт», убираю с раны её руку и… Фу, слава тебе, Боже… Рядом с сонной артерией, глубиной сантиметра полтора и сантиметра четыре длиной (как будто полоснули зазубренным ножом), с вывернутыми краями, разрез, из раны слабо сочится кровь. Это не беда, бинтуем, так, фиксируем повязку, всё. Из погреба просят срочно сделать обезболивающий укол, и Алина, время от времени «выключаясь», говорит мне какие ампулы вскрыть, потом набирает из них шприцем лекарства и шприц из рук в руки передаётся в темноту погреба. Никогда её не забуду: маленькую, хрупкую и удивительно мужественную женщину.
Я люблю тебя, Алина.
Тем временем от разбитого танковым снарядом автомобиля полыхнули и другие, в них рвался оставшийся БК, а следом весело занялся соседний дом, долгое время раскидывавший по сторонам горячие осколки шиферной крыши. Пожилой хозяин, опёршись на лопату, с тоской смотрел на исчезающее дело всей своей жизни… Сука война…
Рация прохрипела: «Прекратить огонь, будут переговоры!». Ждём. Пока затишье пошёл осмотреться. Вокруг сгоревшего грузовика выжженная дымящаяся трава, на ней вразброс тела, обгоревшие до неузнаваемости, с полопавшейся кожей, рядом остатки автоматов, пружины от магазинов, расщеплённый ствол яблони. Всё. Возвращаюсь.
Россияне разрешили собрать на поле раненых, вместе с командой отправился Грудя, остальные парни на месте. Проходит информация, что пошедшего на переговоры комвзвода Яцика россияне увели. Что дальше? Быстрее бы вечер, а лучше сразу ночь. И потемнее.
Всех собирают около недалеко расположенной группки домов, идём. Много народа, много раненых, стоят две БМД, кто-то разговаривает с торчащим из люка российским военным. Всё, поговорили, броня уезжает. Поступает команда: сдать оружие, договорились о сдаче в плен. Что мы имеем? В сложившейся ситуации это один из всего двух вариантов: или плен, или бойня, в которой мы даже не увидим противника: нас не станут штурмовать пехотными цепями, наши скученные позиции за пару часов перемешают с землёй артиллерией, потом просто пройдут и добьют выживших- будь я на месте командующего этого сектора именно так бы и поступил. Не от кровожадности, нет, от понимания целей войны: максимально сократить потери своих и нанести максимальный урон чужим. Можно, конечно, бросить раненых и пойти на прорыв. Но пленные российские солдаты говорили, что ждали нас несколько дней, значит обложили как следует. Даже если бы мы знали куда именно идти, далеко ли ушли по полям на своих двоих среди бела дня, имея на плечах преследователей на бронетехнике? Сафари… Я всё понимаю, это моя третья война. И, кажется, последняя. Для ребят это шанс. Но я в плен не пойду- ненавижу их, ненавижу до ломоты в скулах. Что ж… Оставлю пистолет. Сжигаю паспорт, мобилку- не хочу чтобы маме стало известно произошедшее, пропал и пропал. И тут…
«Сдача откладывается до 6 часов утра».
Устроился во дворе, ночью несколько раз вставал, отходил к балочке, слушал. Нет, в эту сторону и пробовать не стоит. Пойдём перед рассветом и назад, туда откуда приехали. Подошёл Гамлет, сказал, что у него есть КАРТА! Всё, пора, поднимаю своих. Яшу не нашёл, заглянул в погреб, в котором планировали спать Заноза со своими, посветил фанариком- вроде никого. Ладно. Подошёл к Артисту: «Мы уходим, присоединяйся»- «Нет, я сам не дойду и вас буду задерживать. С Богом!». Попрощались, парни уже на улице, потопали.
Начало светать, и мы остановились на днёвку в лесополосе. Район патрулировался бронетехникой, периодически перемещавшейся с места на место, иногда со стороны оставленного нами села доносилась стрельба, слышали несколько мощных разрывов. По краю «зелёнки» полем прошли, переговариваясь, два бойца РФ. Вот и стемнело, заурчали моторы, зажглись фары и колонна российских войск двинулась в ночь. Насчитал 17 единиц техники. Пора и нам.
До рассвета продрались через дремучую лесополосу за «железкой», долго блуждали по разделённым лесополосами полям подсолнуха, обошли Металлист. Светало, укрылись в лесочке. На следующую ночь обогнули Кутейниково, перескочили ещё одну «железку», шоссе и от западной окраины Войковского вдоль железной дороги пошли в направлении на Комсомольское, находящееся под контролем нацгвардии. Набрали темп, идём по заросшему просёлку слева от железной дороги, вдоль кукурузного поля, и тут кто-то из наших замечает блеснувший в кукурузе луч фонарика и окликнул светившего «Выходи, типа, а то…». Блин, ну зачем… Поздно. Рассредоточились, вынудили прятавшегося выйти, тот из кукурузы: «Ладно, выхожу, но нас много и у меня граната- не балуйте». Выходит, этакая черная тень в чёрную ночь, надо разговаривать. Подхожу, спрашиваю «кто такие?»- «мы люди Грома». Шарим друг по другу глазами, пытаемся определить кто есть кто и как из этой непростой ситуации выкрутиться. А что там ночью разглядишь?! Подал голос Дудаев и тут «человек Грома» радостно так: «Дудаев, ты что ли?!». Фу, от сердца отлегло, свои. Это был Антиквар, с ним Нич, 109-й и Любомир. У Антиквара в руке граната без чеки, а чеку он обронил пробираясь из кукурузы. Вместо чеки в гранату Антиквара вставили нашедшуюся у Философа булавку (рекомендую иметь при себе парочку и использовать при установке растяжек) и аккуратненько положили смертоносный кругляш в бурьян. Дальше шли вместе. У Любомира GPS-навигатор, маршрут проложен, они направляющие, мы- следом. Дудаев отпросился идти впереди, нравится ему «быть на острие». Вот и посёлок Бурное. Надо бы запас воды пополнить, ведь последние сутки не пили ни капли. Во дворе одного дома нашли цистерну с водой, наполняют хлопцы найденные пластиковые бутылки, и тут раз, выходит хозяин. Прикинулись сепарами, поболтали чуть, винограда поели. Идем по дороге, справа «железка», слева единственная улица посёлка, впереди накатанный танками переезд. До сих пор не пойму, что ребят на этот переезд понесло- может выставили маршрут с выходом на трассу «Осыково- Комсомольское» и решили пересечь «железку» именно здесь, в посёлке? Не знаю. Так вот вышли они на середину переезда, мы тоже на подходе, вижу свет от загоревшегося экрана навигатора и тут же резкий оклик «Стой, кто идёт?». Нарвались! Молча назад, вдогонку очередь, навстречу, метров в десяти от дороги тоже вспышки и свист пуль, темень, падаю, два одиночных по стрелявшему, перекат, вскакиваю и ноги в руки, впереди, рядом и сзади дробный топот ног, на бегу окликаю- есть Философ, Гамлет, Стан. Дудаева не слышно, наверное уходит с группой Антиквара. Вверх взмывают осветительные ракеты, валимся на землю, замерли, колеблющиеся тени плывут по дороге, деревьям, вскочили- вперёд! Оторвались метров на 300, подтягиваются остальные. «Дудаев! Дудаев!»- нет Дудаева… Отбился. Несколько минут ждём, всё, надо уходить: в посёлке неслабый кипишь и каждая минута задержки может стоить жизни всей группе. Удачи тебе, Дудаев. Верю в тебя. Расцарапавшись о колючие ветки заброшенного сада выходим на убранное поле позади посёлка, быстренько пересекаем его в направлении села Вишнёвое, и потом вправо, полями, полями как можно дальше: утром могут организовать поиск и преследование, надо торопиться. Кукуруза, взлетающие с краёв посадок зелёные ракеты, подсолнухи, свежая пашня до горизонта на которой чуть не переломали ноги и убили остаток сил, всё, светает. Отбой среди чахлой кукурузки. Спать…
Стоящее высоко в чистом небе солнце не оставило тени никаких шансов. Прячем головы под накинутые на согнутые стебли курточки, воды нет, всё осталось на дороге от переезда в посёлке Бурное. 109-й уходит в посадку осмотреться, возвращается с остатками российских сухпайков и по паре глотков воды каждому. Дозвонились в батальон, узнали что Комсомольское нацгвардия оставила, и теперь надо двигаться на Староласпу. Если и в Староласпе к нашему приходу что-то не так, тогда форсируем Кальмиус и держась реки, обходя населённые пункты, топаем на Мариуполь. Перспектива, однако. Прошло всего несколько дней, а мы уже порядком измотаны, напряжение помноженное на жажду и голод дают о себе знать.
Нашли небольшую бахчу, вдоволь наелись арбузов.
Идём.
Бредём.
Тащимся.
На отдалённой ферме напились, чуть передохнули, пошли дальше.
Вышли к Василевке. Расположились в лесополосе рядом с трассой «Василевка- Тельманово», получилось дозвониться до Филарета, обрисовали ситуацию, через некоторое время Филарет отзванивается и излагает план: мы ждём у трассы, не высовываемся, нас заберёт бусик с красным крестом, за рулём Жак. Отлично. А пока отдыхаем, наблюдаем.
Вскоре на дороге появился наш транспорт, ещё некоторое время и Жак- отчаянный человек!- привёз нас в Курахово.
Спасибо тебе, Жак! Спасибо.
Потом колонной на Днепропетровск, на сборный пункт, там вырвавшиеся из окружения ребята, там радость и там же горе…
На этом моя иловайская история закончилась.
Сука война…


Вернуться наверх
 Профиль  
Ответить с цитатой  
СообщениеДобавлено: 21 мар 2016, 01:15 
Не в сети
Борец
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 17 фев 2009, 23:13
Сообщений: 16489
Откуда: Киев. Штаб квартира "ДК"
Авто: Audi A6 2.8 quattro
Город: Киев
Очередная брехливая статья
http://tyzhden.ua/Society/145221


Вернуться наверх
 Профиль  
Ответить с цитатой  
СообщениеДобавлено: 06 сен 2016, 08:32 
Не в сети
Борец
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 17 фев 2009, 23:13
Сообщений: 16489
Откуда: Киев. Штаб квартира "ДК"
Авто: Audi A6 2.8 quattro
Город: Киев
«На войне атеистов нет. Я столько никогда не молился»
http://society.lb.ua/war/2016/09/05/344 ... tolko.html

Цитата:
«В последний раз, когда у меня брали интервью к годовщине Иловайска, я попал в сюжет об оффшорах Порошенко», - говорит в начале нашего разговора Анатолий Виногродский (позывной «Гал») из батальона «Донбасс».

После событий в Иловайске он был комбатом батальона. А в январе прошлого года его комиссовали по состоянию здоровья. Сейчас он, как говорит, нянчит внуков.

Виногродский закончил военно-морское училище в Калининграде. До 1992 года служил в Тихоокеанском флоте СССР, а потом ушел на пенсию. Вернулся в Киев, до войны на Донбассе работал финансовым директором в крупной компании.

Он – один из немногих, кто вышел из окружения Иловайска. И вывел еще шестерых бойцов.

Разговор с Виногродским длился более двух часов на Аскольдовой могиле, где похоронен «Франко» - Марк Пославский, доброволец батальона «Донбасс».

О деталях событий в Иловайске летом 2014 года и выходе из котла в течении шести дней – в интервью LB.ua с Анатолием Виногродским.
Фото: Сергей Нужненко
«Мы заняли четверть Иловайска, и больше у нас не было сил»

Первый раз я пришел в военкомат 7 марта (2014 года – ред.), когда услышал о том, что начинается частичная мобилизация. Но я – военно-морской офицер, плюс мне тогда было 55 лет. Так что сказали: отдыхай, нужен будешь, позовем...

Я несколько раз обращался к Семену (Семенченко – ред.) в Facebook, заполнял разные анкеты. И 26 июня мне пришел вызов, я отправился на подготовку.

Была идея создать батальон «Крым» как подразделение батальона «Донбасс». Но потом с «Крымом» как-то не сложилось. Командующий центрального ТРК (территориальное командование НГУ – ред.) попытался выгнать нас из Петровцов. Приехал Аваков и предложил нам либо пойти в милицейский батальон «Золотые ворота», либо «валить» отсюда вообще.

Мы быстро прошли медкомиссию и были зачислены в батальон. Там «пряники» были очень хорошие: если в «Донбассе» резервист получал 986 гривен, то в «Золотых воротах» у всех была зарплата милиционера с соответствующими льготами.

Мы жили в Старе (Бориспольського района Киевской области – ред.), тренировались. Я тогда командовал ротой, хотя пришел обычным штурмовиком. И как-то стал вопрос о том, что «Донбасс» нуждается в людях. Мы созвонились с начальником штаба, подполковником Власенко, он пообещал, что в течении двух дней после приезда нас оформят официально в батальон (хотя, как оказалось, не сдержал обещание). Мы объяснили в «Золотых воротах», что уезжаем, нас там чуть ли не дезертирами назвали. Написали рапорт и 3 августа приехали в Артемовск, в батальон «Донбасс». Было нас 29 человек.

Фото: donbas-ukraina.info

Большинство «моих» людей попали в роту к Туру, погибшему. Хотя он до сих пор считается пропавшим без вести. Жена не дает ДНК, надеется, что он жив...

Часть «моих» людей попала в роту охраны, которая занималась обороной нашей базы. В Иловайске практически вся эта рота погибла. Осталось несколько человек.

5 августа нас перевели в Курахово. А 10-го ребята уже участвовали в попытке штурма Иловайска. И с этого момента начинается все самое интересное.

Заходило три колонны: «Азов», «Шахтерск» и «Донбасс». Столкнулись с сопротивлением. «Шахтерск» сразу же «свалил». С «Азовом» получились какие-то непонятки, они разошлись на большое расстояние друг от друга – до 600 метров… Мы (Донбасс – ред.) понесли потери: погибло четыре человека. Причем довольно странно все произошло. Подполковник «Монгол», заместитель командира батальона по вооружению, получил входное ранение во внутреннюю часть бедра, пуля прошла до сердца. То есть он, видимо, лежал, когда ему выстрелили сзади в бедро. «Нэмо» тоже получил пулю в спину. То ли это была засада, то ли что… Есть некоторые подозрения.

После гибели «Монгола» начальник штаба дал мне устную команду принять его дела и обязанности заместителя командира батальона по вооружению. И 17 августа мы направились в Иловайск. Ехал я в медицинской машине, в которую погрузили боеприпасы. Приехали рано утром в Кутейниково, остановились на элеваторе.

Первая рота во главе с «Туром» и Семеном занялась зачисткой Грабского. Это был плацдарм, откуда мы должны были атаковать Иловайск. Нам дали четыре БМП, хотя обещали восемь и два танка. Это доказательство того, что решение штурмовать Иловайск было не самовольное. Нас армия полностью обеспечивала бронетехникой, поддерживала артиллерией.

Читайте: «Якби командування відправило підмогу, нам вистачило би півдня, щоб звільнити Іловайськ»

Фото: Сергей Нужненко

Южная часть Иловайска была хорошо укреплена. Там даже были забетонированные ячейки, проложены ходы через канализационные коллекторы.

Накануне выезда в направлении Иловайска Семен довел до командного состава штаба АТО задачи, цели батальона для проведения успешной операции. И ему как командиру «Донбасса» были поставлены определенные задачи.

План штурма Иловайска был разработан штабом АТО. С юго-востока должен был зайти в город «Днепр-1», «Донбас» – с северо-запада, а с юго-востока – «Шахтерск». Но в город «Шахтерск» не зашел, а остался на прежних позициях, чтобы отвлекать на себя внимание, обстреливать террористов.

Нельзя называть их сепаратистами. Сепаратисты – это, например, испанские баски, которые хотят создать свое государство. А для тех, с кем мы воевали на Донбассе, хорошее название придумали французы – коллаборационисты – изменники, которые работают на оккупантов. Чтобы там не говорили, а у нас война с Россией.

Вернемся к Иловайску. 18 августа «Донбасс» зашел в школу после того, как «Днепр-1» накануне штурмовал укрепрайон, где были террористы. Они («Днепр-1») понесли потери и «откатились». Но отвлекли на себя внимание, и мы смогли расположиться в школе.

Мы поставили блокпосты в двух кварталах вокруг школы и в первую же ночь нас сильно обстреляли. Сначала было страшно – применяли АГС. В здании школы снаряд пробил крышу, но потом оказалось, что разрушения были не серьезными.

19 августа Семен дал команду: зачистить западную половину города. Я присоединился к взводу разведки начальника штаба, и мы начали зачистку депо. Встретили там небольшое сопротивление. Наш снайпер свалил пулеметчика, причем чеченской наружности. Двое (террористов – ред.) куда-то убежали, мы начали искать их. И в это время первая рота батальона через мост перешла железную дорогу и начала «зачистку» города.

Они столкнулись с очень сильным сопротивлением, очевидно, воевали чеченцы. Воевали очень грамотно. Выскакивали из люков, стреляли, потом в другие люки уходили. Для нас это было, мягко говоря, неожиданно.

Батальон продвигался вперед, атакой руководил непосредственно Семен. Но прилетела мина, было ранено четверо человек, в том числе он. Осколок пробил ему через жилет лопатку, немного не дошел до сердца. О втором ранении он не рассказывает, стесняется (улыбается – ред.)

Раненых эвакуировали сразу же в Днепропетровск. Командование батальоном перешло к подполковнику, начальнику штаба Власенко.

Ситуация обострялась с каждым днем. Я звонил друзьям в «Шахтерск», спрашивал, где они. «Сидим в 15 км от Иловайска, на даче, бухаем. Сейчас будем выезжать на Мариуполь», - отвечали. «Азов» также направлялся в сторону Мариуполя. Не буду комментировать действия подразделений, не знаю, что там произошло. Во всяком случае, поставленные задачи не выполнялись.

Мы заняли четверть города, и больше у нас не было сил. Нас все время атаковали, не давая выставить блокпосты вдоль железной дороги. Более того, с северо-востока противник начал подтягивать силы. И постоянно нам рассказывали, что помощь вот-вот придет.

Фото: Макс Левин

20 или 21 августа в Иловайск таки пришли пять батальонов. Самым многочисленный из них на тот момент был «Днепр-1». Их было 70 человек. Но Береза отпустил 35 человек на ротацию. Другие подразделения также были малочисленными. К примеру, у батальона «Скиф» (батальон патрульной службы полиции особого назначения ГУ МВД в Запорожской области – ред.) было 25 человек. Но все эти бойцы ехали в Иловайск на патрулирование. Тяжелое вооружение было только у «Днепра». И у «Донбасса».

Подтянулся и батальон «Миротворец» - 72 бойца! Но каждый день у нас были раненые и погибшие. В среднем четверо человек за сутки. Была проблема с «ответкой», постоянно бил «Град».

20 августа противник выбил из Грабского вооруженные силы. Это было первое окружение тех батальонов, которые оставались в Иловайске. Правда, у нас осталась так называемая «пуповина» – это самое Грабское, через которое мы завозили боеприпасы и вывозили раненных.

Раненый боец Донбасса
Фото: Макс Левин
Раненый боец Донбасса

После расстрела медицинского конвоя (20 августа) «Филин» (на тот момент исполняющий обязанности комбата «Донбасса» Вячеслав Власенко – ред.) дал команду первой роте «зачистить» Грабское и Зеленое. В Зеленом находился третий взвод и постоянно просил подмоги, поскольку их обстреливали уже российские танки. Но пробить противника не удалось, и 25 августа мы поняли, что находимся в полном окружении, кольцо замкнулось.

Я до сих пор не понимаю, почему нам не дали команду отойти. В город не смог зайти «Днепр-1», не пришёл «Шахтерск», «Азов» вообще никуда не двинулся. Почему не подождали? В Иловайске на момент нашего захода было максимум 200 человек со стороны противника, по данным разведки. У нас была задача: зайти с четырех сторон, молниеносно «зачистить» город, поставить блокпосты и уйти. Операция не пошла. Так почему не перегруппировали силы?

Когда мы узнали, что оказались в окружении, начали экономить боеприпасы. Нас очень сильно обстреливали, уничтожили 90% нашей техники. Ну, какой техники - у нас были гражданские автобусы, гражданские машины, какие-то тачанки самодельные.

Когда пришел «Миротворец», мы опять провели зачистку города до депо. Они заняли там позицию и обеспечивали защиту по линии железной дороги. И «Донбасс» смог «зачистить» «свою» – западную часть города. Но на той стороне железной дороги, к сожалению, уже скопилось достаточно сил и нас, повторюсь, очень сильно обстреливали. Даже нашу артиллерию. Поэтому у нас были проблемы с прикрытием. У нас работало три миномета и танкисты. Время от времени вызывали «Град». Ситуация была патовая.

Фото: Макс Левин

Были у нас отдельные люди, которые начали выходить из окопов и рассказывать, что нас «сливают», надо бежать. Приходилось объяснять товарищам, что мы – военные и выполняем приказы. Приказа отступать не было.

Десять человек попытались уйти, но «Филин» сказал им перед этим оставить оружие. Они дошли до первого нашего военного блокпоста, и там их оставили заниматься хозработами. Понимаете, многие ребята (даже балагуры и весельчаки) во время обстрела подходили и говорили: «Гал», я переоценил себя, не смогу туда пойти…» Мы находили им другое занятие: помогать раненым или таскать боеприпасы. Был один, который даже спрятался, бросил своих двух друзей, еще и воду утащил. Потом мы его отправили на базу.

Я не пытаюсь как-то упрекнуть этих людей, потому что быть под «огнем» действительно страшно. И заранее не знаешь, как поведешь себя.

На пятый или шестой день у всех пропадает страх. И это – очень плохо. Парни выходили из подвала во время обстрела покурить во двор школы. Даже веселились: нарочно выходили, а потом забегали обратно – успеют или нет. Один из бойцов вышел в двор школы, сидел, курил. Я говорю: «Сейчас будет минометный налет, давай быстро докуривай…» Он мне: «Сейчас-сейчас, я докурю…» Прилетела мина. У него было тяжелое ранение в руку, его госпитализировали. Ну, повезло, хотя бы в окружение не попал.

Еще один случай был: ночью школу обстреляли «Градами». А во дворе были мастерские, мы там боеприпасы хранили. За ними стоял «Урал», также с какими-то боеприпасами. И там спал «Мега». «Влупили» сразу в две машины, эта в том числе загорелась. «Мега» отделался контузией, успел выскочить. Говорит мне: «Я – мольфар, знаю, что меня не убьют…»

Фото: Макс Левин

В это же утро (26 августа) ребята готовили чай. Электричества не было. У нас стоял столик, парни откуда-то приволокли самовар. Он как раз закипел, и они вчетвером подходят к нему с сигаретами, шутят. И как только начинают набирать воду, прилетает мина, причем тихо падает прямо на стол. Погибли пять человек.

Потом из школы народ «рассосался» по окружающим домам в частном секторе. Во-первых, была большая проблема с водой. Пить воду из крана было невозможно,ее там просто не было, а из колодца была со вкусом мела, жажду совсем не утоляла. Во-вторых, была проблема и с едой. Питались в основном сухими пайками. Но своей пищей мы делились с теми, кто прятался в подвале школы. Там сидело около 20 гражданских. И в депо пряталось около 50 человек. Некоторые из них у нас кормились, вечером убегали, а по нам начинался обстрел.

Чтобы вы понимали, насколько было зазомбированое население, расскажу вам о ситуации, которая произошла во время «зачистки» депо. Мы обнаружили в подвале людей. Я им кричу: «Выходите по одному, руки за голову. Если не выйдете, бросаем гранату». Мы тогда искали пулеметчика, который убил нашего бойца. У нас была информация, что этот террорист спрятался где-то в помещении.

Начали выходить мужчины, я посмотрел их прописку, те, кого проверил, переходили в соседнюю комнату. Начали проверять женщин. Они выглядели очень напуганными, некоторые даже не могли идти. Одна бабушка поднималась, я говорю ей: «Давайте я вам помогу подняться…» «Не надо, - говорит. - Вы нас убиваете». Или еще одна женщина начала просить, чтобы мы не убивали мужчин. Прямо рыдала…

Фото: Макс Левин

«Самое страшное, что произошло, - господин Хомчак и господин «Филин» уехали в голове колонны»

О формировании «зеленого коридора» нам никто не говорил. «Филин» дал команду готовить все, что можно поставить «на колеса», будем выходить. Мы начали готовиться. Нашли вот ту всем известную пожарную машину, какие-то бусы остались, у взвода разведки был Mercedes Sprinter, который они спрятали в частном секторе.

Читайте: «У так званому «зеленому коридорі» під Іловайськом фактично створили тир для росіян»

И в ночь с 28 на 29-е августа мы выходили колонной. На всех машинах были флаги, мы так всегда ездили. Где-то в Агрономическом, где был точка встречи двух колонн, остановились. Увидели еще одну колонну. И удивились, сколько вообще там было народа, и танки какие-то, и БМП. У нас на весь город было всего четыре «бехи».

Постояли там часа полтора-два, ждали команды Хомчака. «Филин» был на совещании с ним. На тот момент иерархия была следующая: «Филин» исполнял обязанности командира батальона (после ранения Семена), командир взвода гранатометчиков «Лермонтов» (майор Николов) исполнял обязанности начальника штаба батальона.

Двинулись двумя колоннами. Снова остановились в Многополье. Это было совсем раннее утро. По рации мы услышали, что приехали россияне, идут переговоры. А потом я услышал команду от «Филина»: «По машинам! Колонна – в бой, на прорыв!»

От Многополья до северной части Червоносельска было около трех километров. Червоносельск «разбит» на несколько отдельных районов. Северная улица простирается с запада на восток. А перед ней – овраг. Перед самым Червоносельским была линия обороны российской танковой бригады. Там было вкопано пять танков, очень много всякой бронетехники, в полях стояли пулеметы.

Пока мы неслись эти три километра, нас расстреливали в упор. Мы тоже стреляли в ответ, но наугад, поскольку не видели их.

В машину роты охраны прилетел снаряд, бойцы разлетелись веером. Осталось в живых четыре человека.

Фото: Сергей Нужненко

Нашей машине удалось прорваться и доехать до Червоносельска. «Усач» успел подбить два танка, один целый остался у нас в тылу. Мы выбили противника с левой стороны дороги и захватили пятерых пленных. Все они были из Псковской дивизии. Рассказывали, что их отправили на учения, а потом сюда перегнали. Они двое суток окапывались, ждали нас.

Самое страшное, что произошло, - господин Хомчак и господин «Филин» уехали в голове колонны, которая «пролетела» и через Червоносельское, и через Осыкино, и затормозила аж возле третьей линии обороны россиян – в районе Новокатериновки. А дальше – всем известно, как спасся Хомчак... А «Филина» взяли в плен (и еще двух связистов), посадили в яму, а через два дня их обменяли. Он не признался, что из «Донбасса», поскольку бойцов нашего батальона не меняли…

В Червоносельском осталась основная часть батальона. К сожалению, без командования. Когда «Филин» исчез, командовать батальоном должен был ВРИО начальника штаба «Лермонтов». Но по сути он командовал только своим гранатометным взводом. Начался разброд и шатание, связи не было. А стреляли по нам очень сильно.
«Когда мне в голову прилетела пуля, страх полностью пропал»

Перед самым въездом в Червоносельское, мне в лоб прилетела пуля. Я был в каске и в очках, основной удар пришелся по каске. Но от силы удара я упал. Думал, ну все… Отвоевался. Но, чувствую, - живой. Выскочил из автобуса, он уже стоял. Смотрю, один боец лежит, у него дырища в тазу. Подползла наша медсестра – «Кошка». Девочки-медики у нас здорово работали, бесстрашно. Одна из них (Алина) получила ранение в горло, но даже в таком состоянии таскала раненых.

Я пытался разрезать ножом штанину «Эста», но нож «улетел», пуля в него попала. Голову вообще поднять нельзя было… К сожалению, он умер на следующий день. Если бы ему оказали помощь, он конечно выжил бы. Раненых продержали двое суток практически на открытом поле, таскали, бросали в грузовик, специально ногами по ним ходили. А на Саур-Могиле они без воды просидели сутки. Жара была жуткая.

Фото: Макс Левин

Когда мне в голову прилетела пуля, страх полностью пропал. Я начал пытаться организовывать оборону. Но на тот момент я был в батальоне 25 дней, меня практически никто не знал. Кроме тех, кому я выдавал оружие. Поэтому мне очень тяжело было общаться с людьми. Более того, они были морально подавлены. Общего командования батальоном не было, связь была только у кого-то из бойцов с мобильного телефона с Семеном. Он тоже не понимал, что происходит, только говорил, что обещают помощь, и то что наши в Комсомольске.

Я увидел «буханку» - УАЗик. Поймал одного бойца с позывным «Антиквар». И попросил его поехать со мной, собрать раненых. Подъехали мы туда, где стояла основная часть техники. Там такой ужас был! Пожарка сгорела, погибли все бойцы... Катя (медик) тоже ехала в ней, машина останавливалась несколько раз. И перед последней остановкой она не успела запрыгнуть в пожарку, это спасло ей жизнь.

Обьехав места, где взорвалась наша техника, автомобили, мы не нашли никого в живых. Забрали тяжелое вооружение: два пулемета, гранатометы. По дороге пытались еще джип вытащить. Но танк «влупил» так, что чуть не перевернулась «буханка». Мы вернулись обратно. На «бехе» сидели вояки, я говорю: «Мужики, разгружайте, будем позицию устанавливать». Буквально отбежал метров 30, как прилетела мина в эту «беху», все бойцы погибли. «Буханка» тоже сгорела.

Сгоревшая Буханка и другие машины Донбасса
Фото: Facebook Анатолий Виногродский
Сгоревшая Буханка и другие машины Донбасса

По звуку мы определили, откуда стреляют, и начали отстреливать из подствольников туда гранаты. И вдруг выходит танк на прямую наводку, причем подъезжает метров на 80 к нам. В него стреляли гранатометчики раза три. А потом один из «наших» кричит, что он – с белым флагом, якобы просят переговоры. Я говорю: «Дайте мне палку с простыней, пойду к ним поговорить. У нас же их пленные». Снял оружие, оставил только рацию.

Подхожу ближе, вижу солдат российских около 18-20, закопанная техника. Я чуть не обгадился, пока шел к ним. Шел еще во время стрельбы. Как они только меня не пристрелили – не знаю. Я понял, что пока еще нельзя мне умирать.

Подхожу и говорю им, что пришел на переговоры, позовите вашего старшего. Они начали орать: «Раздевайся! Раздевайся!». Я говорю, что оружие не брал, даже бронежилет оставил.

Пришел ко мне замкомандира роты. Я представился и говорю: «Что вы творите? Кто вы такие?» «Псковская дивизия, нас отправили сюда бороться с фашистами». «Вы что охренели? У меня жена из Владивостока, я там служил. Что вы делаете на чужой территории? Вы расстреляли мирную колонну. Мы ехали не на танках, а на гражданских автобусах… С флагами нашего государства», - говорю им. Потом предложил, что мы отдадим им пятерых пленных, а они нам гарантируют проход до Новокатериновки.

Что-то долго они говорили со своим командиром по рации, а потом говорят: «Нет, сдавайтесь». Но нас тогда было около триста человек, а их 18 пехотинцев.

Надо было продолжать разговор, что-то предлагать. Я говорю: «Давайте мы сейчас погрузим раненых, вывезем до Новокатериновки под вашим контролем, и отдадим ваших» Опять – нет.

Фото: Сергей Нужненко

У нас был один очень тяжелораненый их танкист, обгоревший. Говорю: «Что вы можете нам за него предложить?» Оказалось, у них также был наш раненый. Мы договорились, что медики сейчас принесут танкиста и положат возле дороги, а потом пойдут и заберут нашего. «Только уберите пехотинцев, чтобы не было паники», - говорю. Медики принесли, положили, но никто за ним не шел. Оказалось, у них даже медика не было. Тогда по рации я попросил прислать нашего медика с пеной от ожогов, пришел «Яр». Я говорю: «Ну, кто фашисты?»

Но они все равно настаивали на том, чтобы мы сдались. Я развернулся и ушел. А в то время, пока велись переговоры, их танк «влупил» по нашей технике. Сгорело три наших грузовика. И в одном из них – мой автомат, пистолет и телефон.

Наши слышали весь разговор по рации, и многие из них побежали с белыми флагами - сдаваться. Картина была безрадостная.

Я собрал своих и предложил выходить. Помчался рассматривать, куда нужно уходить. Пообщался со всеми командирами подразделений и тоже предложил выходить со мной. «Только оставляем все, берем лишь легкий боекомплект», - сказал им я.

Мы обозначили точку сбора – внизу возле ручья, в ней был подбитый танк. Сказал, что собираемся через 55 минут. Предупредил всех. И вернулся за своими к ручью. Меня по рации вызвал «Артист» и сказал, что россияне снова просят переговоры. Я спросил, где «Яцек», который по сути должен был исполнять обязанности комбата, но оказалось, что он пошел ранее к россиянам и пропал.

Тогда я решил пойти и поговорить снова. Вышел капитан. Разговор был таким же: сдавайтесь. Я уже был в ярости. А потом развернулся и ушел.

Появился «Лермонтов», хотя я уже думал, что он погиб. Я сообщил ему, что мы выходим. Он побежал веселый сообщать своему взводу. Но потом его бойцы вызвали меня на разговор. Один из них начал на меня орать, мол, мы все погибнем, там повсюду растяжки и т.д. «У вас есть выбор: выйти отсюда с честью или сдаваться в плен. Да, можете погибнуть. У вас есть 15 минут на раздумья», - сказал я и ушел.

Я знал, что та дорога, по которой планировал выходить, - не заминирована, там танки вражеские проезжали, «Брест» с «Усачем» вернулись с той стороны.

У меня начал пикать секундомер. Было около 19 часов, я понимал, что нужно быстро уходить.

Фото: Макс Левин

«Нам пришлось пройти 74 км, обходить блокпосты»

Я пришел в точку сбора, а там сидит 12 человек. Среди них Катя из Симферополя, парни из «Правого сектора». Они понимали, что в плен им никак нельзя, оттуда они не вернутся. Увидев, что из нескольких сотен бойцов выходить решили только 12, я расстроился. Мы подождали еще десять минут и двинулись.

Выходили в сторону Кутейниково, на север от реки. В другую сторону была линия обороны, вперед – тоже, а назад уходить я не хотел. У нас возникли разногласия с «Брестом» и «Усачем» по поводу направления движения, и они откололись от нашей группы, пошли самостоятельно. Но потом я понял, что это было хорошо, лучше выходить малыми группами.

Мы вытянулись в длинную цепь, с расстоянием 7-10 метров между каждым. Где-то два километра пробежали. Бежали тяжело, поскольку сутки не спали... Начало смеркаться. Сначала мы пошли на юг, через два километра повернули на Кутейниково, ушли в сторону российской границы – там, где нас точно не ждали. А потом повернули на юго-запад.

Откололись еще трое парней, нас осталось семеро. Только те, которых я привез в «Донбасс».

Пришли в Копани, двое парней постучали в какую-то хату, попросили еды. Нам дали кусок сала, четыре помидора и три литра воды.

Мы специально спрашивали совсем другое направление, куда не собирались, чтобы запутать следы.

К нашему счастью, у «Мансура» в рюкзаке оказалась карта. Было у нас и два компаса. Более того, я четко могу определить направление по звездам, зная, где находится Полярная звезда. Таким образом, мы составили маршрут на Новокатериновку. Я думал, что там наши.

Шли мы шесть дней, пять ночей. Вышли 4 сентября. Прошли четыре кольца российской обороны. И очень жалели, что у нас были обычные автоматы.

Самая большая проблема была с водой и едой. Народ психовал. В болото зашли, в Строителе напоролись на российский штаб, «Байкер» чуть голову об ствол танка не разбил и т.д.

Фото: EPA/UPG

Позже зашли к местным в Петренки возле Строителя. Нас начали проганять, пришлось чуть ли не под автоматами заставить нас покормить. Дали нам две миски супа. Дед выпил с Колей по рюмке самогонки. Дал ему пачку махорки. И мы ушли.

«Мансур» еще где-то из подвала в с. Колоски «спер» трехлитровую банку самогонки. Половину ее мы потратили на то, чтобы отмыться. Были все в грязи, в копоти, в крови. Катька, наверное, человек тридцать раненых перетащила на себе. Грязь и кровь засохли на ее одежде.

Как-то мы ночевали в посадке возле Колосков. Обычно в центре посадки ложились. А тут Коля – «Актер» - вытащил нас на край. Мы планировали в 11 часов выходить. В полдесятого подъезжает российскае БМП и становится рядом с нами. Начинают разгружать тяжелые пулеметы.

Мы лежим в кустах. Я засыпаю. И тут Катька меня как «влупит» в бок. «Гал», прекрати храпеть», - шепчет. «Мансур» тоже посапывал. Говорю: «А ему, значит, можно?» (улыбается – ред.). Катька говорила, что этот момент был для нее самым страшным. Но нас не нашли.

Да и подбадривать всех нужно было. «Скиф» еле шел. Потом рассказал, что в руках держал гранату, не верил, что выйдем.

У нас был один телефон с двумя делениями зарядки. На счету всего 15-20 гривен. А в Копанях начал ловить российский роуминг. Пишу жене сообщение, чтобы кинула тысячу гривен на этот номер. Она у меня привыкла к подобному, так что просто пополнила счет… А потом я позвонил, чтобы она узнала номер телефона командования батальоном. Через 30 минут перезвонил, она дала мне номер «Филарета». Он сказал, что Новокатериновка занята россиянами, нужно идти на Комсомольское.

Нам пришлось пройти 74 км, обходить блокпосты… Как-то прошли 10 километров, а продвинулись все лишь на метров 500.

Маршрут передвижения группы
Маршрут передвижения группы

Был момент, когда мы чуть не вышли на блокпост террористов. «Байкер» психанул, говорит, мол, что ты нас водишь кругами, пошли по железной дороге. Мы пошли. И вдруг у меня внутри все сжимается, как в автобусе, когда получил пулю в лоб. Не могу сделать ни шагу. Даю команду остановиться. Обкладываю всех матом и говорю: «Делайте, что хотите! Я – спать». И ухожу метров три в сторону, там был откос, а дальше – лес. Постепенно все пришли за мной. Это было около трех ночи. Мы уже не высовывались до утра, хотя как правило, шли с десяти вечера до полшестого утра, а потом ложились спать.

В десять утра услышали рев техники. Коля Щуренко («Актер») быстро вышел, посмотреть. Говорит, россияне уходят в сторону границы. Было три колонны. Мы подождали еще полчаса и пошли. За сто метров от нас был их блокпост. Разбросаны бутылки, пакеты от сухпайков. Вкусный, кстати, у них сухпайок. Собрали все съедобное и пошли дальше.

Интуиция очень много раз меня спасала. Знаете, на войне нет атеистов. Я за всю жизнь столько не молился.

Хотя были и комичные случаи. Как-то услышали звук техники. Прыгнули в посадку, чтобы переждать, думали, это танк. Оказалось, комбайн. Мы так ржали…
«Мы не успевали за откатывающимися нашими войсками»

Часто ели подсолнухи, кукурузу сырую. Я на кукурузу теперь смотреть не могу (улыбается – ред.)

По времени мы не успевали за откатывающимися нашими войсками. Проходили 10 км за сутки, а они уходили на 15 км назад. Поэтому я заставил всех поднажать, и за один день мы прошли 20 километров. Дошли до села по-моему Новозарьевка. Там была какая-то база, было много воды. Мы и напились и отмылись наконец-то, хотели взять там машину. Но бензина не было, да и аккумуляторов тоже… Снова спросили не то направление, куда собирались. Залегли в поле днем, посмотрели, есть ли наблюдение за нами. Поскольку часто сами местные и сдавали нас. Однажды лишь мы попали на беженцев, они очень хорошо к нам отнеслись. А все остальные кормили только под дулами автоматами, к сожалению.

Фото: Макс Левин

С утра мы проснулись. Рядом была дорога, мы слышали звук машин. Тогда у нас была информация, что нужно выходить на Новоласпу, все время связывались с «нашими», чтобы понимать, куда двигаться.

Тогда я принял решение остановить гражданский автомобиль, чтобы уехать. Я встал на дороге, «Актер» страховал меня в кустах. В 50 метрах по ходу движения спрятались два человека, которые в случае не остановки машины должны были дать автоматную очередь над машиной. Еще в 50 метрах на обочине спрятались «Зубр», «Мансур» и Катя. Их задание – огонь на поражение при необходимости.

Едет Жигуль-десятка. Выхожу, останавливаю, как бы проверка документов. Смотрю, за рулем сидит дедушка, рядом – бабушка. И понимаю, что если я их сейчас высажу, у них случится инфаркт. Отпускаю их, показываю своим, что все спокойно.

Едет вторая машина. Тоже какие-то Жигули. Останавливаю. А там сидит дед, бабка и маленький ребенок на заднем сидении. Меня уже начинает колотить. Они же доедут до блокпоста и расскажут о нас. Отпускаю их тоже. Пацанов уже тоже «колбасит».

И тут с обратной стороны едет «Subaru Forester». Останавливаю. Сидит один мужчина. Как сегодня помню - Александр Петрович. Говорю, что нам нужно доехать до Васильевки. Он мне: «Да вы что творите? Я – директор предприятия, еду на работу, чтоб люди начали работать...»

Фото: Сергей Нужненко

Я сделал, три глубоких вдоха, и говорю: «Вы знаете, сейчас на вас наведено семь автоматов. Мне нужно попасть в эту Васильевку. И я туда попаду либо с вами, либо без вас». «Садитесь», - говорит он.

Я сажусь на заднее сидение. Выходит из кустов Коля, садится на переднее сидение. Говорю водителю: «Разворачивайтесь». «Васильковка в другой стороне», - отвечает он. «Александр Петрович, не спорьте со мной, пожалуйста. Я вас последний раз прошу. Разворачивайтесь», - говорю ему. Едет молча. Говорю, остановитесь. Останавливается. Из кустов выходит «Скиф» с «Байкером», они садятся в багажник.

Говорю, едим дальше. Уже молча, не спорит… Снова говорю, останавливайтесь. Выходят эти трое. «Мансур» - в багажник, Катя и «Зубр» - в машину. В общем, едем мы на этой машине. А потом водитель говорит, что дальше блокпост. «Останавливайтесь за 100 метров до него», - отвечаю.

Мы вышли. И снова растянулись колонной, расстояние между каждым метром 20. Планировали штурмовать блокпост. Но все разбежались, мы даже не стреляли.

Подъезжает грузовик. В нем сидят двое мужчин. Я их остановил, говорю, что нам надо на Новоласпу. «У нас газа не хватит», - отвечают. «Ну, тогда будем толкать», - добавляю. Мы сели в машину, парни, как оказалось, возили уголь.

Фото: Макс Левин

Заехали в Староласпу, правда, проскочили поворот. Не знаю, специально или нет, но напоролись на террористов. Мы остановились. Они расспросили, продаем ли мы уголь, по сколько, сказали, чтобы им завезли. Видно, за своих приняли.

Мы развернулись, приехали в Новоласпу. Смотрим, а на перекрестке стоит микроавтобус и какие-то вояки возле него. Я отправил туда Колю («Актера», он погиб 17 мая 2015 года), чтобы разведать обстановку. А сами мы были готовы стрелять в случаи необходимости. Коля допил остатки самогонки, взял украинский флаг (сначала спрятал его), оставил автомат и пошел. Он немного подошел и увидел, что это наши, начал флагом махать, к ним бежать.

Оказалось, туда вышло из окружения еще несколько человек из НГУ. Нам сказали, что надо ехать по «серой зоне» в Курахово, километров 50-60. Так что расслабляться было еще рано.

На полпути мы увидели две колонны техники. БТРы, танки, очень много их было. Это были наши.

Фото: Макс Левин

Они привезли нас в Курахово в санаторий, где раньше ночевала первая рота «Донбасса». Встретили нас очень здорово. Покормили, напоили, помыли.

Как оказалось, из окружения вышли практически все, кто шел маленькими группами, кроме «Дудаева» (пропал без вести). У нас была все-таки большая группа, пришлось больше кругов сделать.

Я позвонил жене, сообщил, что мы вышли. Разговаривали с ней каждый день. Правда, после возвращения я узнал, что у нее на нервной почве отслоилась сетчатка глаза.

Потом мер Курахово дал нам автобус и нас отвезли в Днепропетровск. Мы пошли к раненым пацанам в больницу. Их два дня продержали на Саур-Могиле, а потом передали Красному Кресту. Издевались над ними, конечно…

В ту же ночь нас отправили в Петровцы под Киевом.

Фото: Макс Левин

«Из 600 человек в батальоне осталось около сотни после Иловайска»

Нас отпустили на две недели в отпуск. Скажу честно, все это время очень сильно бухали. Говорить на тему войны совсем не хотелось. А через две недели собрались, снова купили форму и поехали.

Батальон дислоцировался тогда под Днепропетровском, в бывшем пионерском лагере Терешковой.

Из 600 человек в батальоне осталось около сотни после Иловайска. Многие перешли в 93-ю бригаду. Кроме того, началось расследование по Иловайску, столько людей погибло, остались в плену, оружие там потеряли. Только 38 человек вышли с оружием. Все начали объяснительные писать, давать показания. Потихоньку бойцы начали спиваться. И тогда Семен назначил меня командиром сводной роты. Я начал тренировать парней, чтобы хоть чем-то их занять, чтобы они не впали в депрессию.

Где-то в середине октября нам дали команду выдвигаться в Старе. К нам приехала большая шишка из Нацгвардии с обвинениями в том, что мы незаконно действовали на Донбассе. У нас с ним тогда был очень сильный спор. Говорю ему: «Вы дали нам оружие и бросили нас в Иловайске…» Снова все писали объяснительные. Это длилось до середины ноября. А потом нас наконец-то оформили в батальон задним числом. Я оформлен с 14 августа.

А 17 ноября меня назначили начальником штаба батальона. Мы дальше оставались в Старе. Я продолжал гонять ребят, мы ходили в походы с ночевками, задачи какие-то выполняли, в разведку ходили.

Потом мы выдвинулись в Лисичанск. Проводили там профилактические зачистки.

Я узнал, что очень плохо продвигается обмен пленных бойцов «Донбасса». А машины с продуктами на неподконтрольную сторону успешно ездят. И мы с ребятами решили полностью перекрыть Луганское направление. Это было в декабре 2014-го. Потом договорились с «Правым сектором», перекрыли и Дебальцевское направление, а позже – и направление в сторону Станицы Луганской. Так из плена отпустили 97 наших бойцов…

Фото: EPA/UPG

18 января нас отправили на ротацию. В это время в Киеве собрали еще одну роту (Донбасса») – 235 человек. Потом эта рота попала под раздачу в Дебальцево.

А 19 января я попал в реанимацию - сердце. После Иловайска не пролечился.

В феврале 2016 я снова попал серьезно в реанимацию, мне сделали очень тяжелую операцию и комиссовали по состоянию здоровья. Сейчас оформляю инвалидность. Теперь нянчусь с внуками (улыбается – ред.).
«Я думал, если еще раз попаду в армию, моя фамилия будет из трех букв»

В моей фамилии 13 букв. Когда я поступил в военно-морское училище, нам нужно было всю форму подписывать хлоркой.

У нас был мальчик с фамилией Эйн. Я думал, если еще раз попаду в армию, моя фамилия будет из трех букв.

В «Донбассе» каждый себе выбирал позывной, чтобы проще было. До войны я увлекался офф-роудом. И на форуме автолюбителей я назвался «Галлюцинацией». Такое название для бойца – не очень серьезное, вот и сократил – «Гал».

Анатолий Виногродский
Фото: Facebook/Анатолий Виногродский
Анатолий Виногродский

Я закончил военно-морское училище в Калининграде в 80-м году. До 1992 года служил в Тихоокеанском флоте (СССР – ред.). А потом по горбачевскому сокращению ушел на пенсию. Мне тогда было 32 года. В 1994 году вернулся в Киев и уже работал здесь. Сначала главбухом. Потом финансовым директором в крупной компании. Когда началась война, на все плюнул и пошел на Донбасс.

Когда я уходил на Донбасс, дети отговаривали. Мол, пусть идут молодые. Но жена меня поддерживала. Когда я говорю «нет», со мной уже бесполезно спорить.

По Иловайску (как и по Дебальцево) нужно разбираться. Виноватые в гибели такого количества людей должны понести наказание. Расследование готово, есть девять томов дела (только парламентской комиссии) . О чем еще думать? Надо передавать дело в суд!

Я никогда не жалел, что пошел на войну. Если бы я и мои побратимы тогда этого не сделали, сейчас ситуация в стране была бы еще печальнее.

Фото: Кузьма Джунь

Не думайте, что это все скоро прекратится. Почему гусеница не может остановится на листе? Потому что она съедает все под собой, все уничтожает. Сейчас эти бандиты уничтожают на Донбассе все предприятия, пилят их на металлолом. Нужно же как-то существовать. Если Россия перекроет финансирование, - им конец. Так что они будут двигаться вперед. И если мы их не остановим, то могут дойти и до Киева.


Вернуться наверх
 Профиль  
Ответить с цитатой  
СообщениеДобавлено: 05 апр 2017, 18:13 
Не в сети
Борец
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 17 фев 2009, 23:13
Сообщений: 16489
Откуда: Киев. Штаб квартира "ДК"
Авто: Audi A6 2.8 quattro
Город: Киев
phpBB [video]


Вернуться наверх
 Профиль  
Ответить с цитатой  
СообщениеДобавлено: 05 апр 2017, 18:14 
Не в сети
Борец
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 17 фев 2009, 23:13
Сообщений: 16489
Откуда: Киев. Штаб квартира "ДК"
Авто: Audi A6 2.8 quattro
Город: Киев
https://www.facebook.com/roadcontrol.ua ... nref=story

Цитата:
В процессе Торговой блокады торговли с ДНР, глава МВД Арсен Аваков побежал на ТРК Украина жаловаться на блокадников. https://youtu.be/WembXw-jLqk Как известно - ТРК Украиной владеет Ринат Ахметов и канал взахлеб рассказывал, что нужно немедленно остановить блокаду. 30 сентября 2014 года, ровно через месяц как я вышел из плена в Иловайском котле, меня пригласили в передачу "Говорит Украина" на ТРК Украина. В передаче в частности были: генерал ВСУ Р.Хомчак, советник главы минобороны Данилюк, Антон Геращенко, Юрий Бутусов, Володимир Парасюк (Parasiuk Volodymyr). Когда показали мое видео из Иловайска, мне дали слово и я сказал: "Переговоры еще не завершились. Мы поехали под обстрел. Была команда, у нас три километра легко уничтожаемых машин. Ответ Хомчака - с боем в перед! Естественно, солдаты, которые передвигались на маршрутках их просто с танка расстреляли. Это был просто тир, их уничтожили". В ВЕРСИИ ПРОГРАММЫ КОТОРУЮ ПОКАЗАЛИ ПО ТВ ПОЛНОСТЬЮ ВЫРЕЗАЛИ ВСЕ ЧТО Я СКАЗАЛ ДАЛЬШЕ. А именно: "когда солдаты пошли с боем вперед, Хомчак и Береза на своих машинах развернулись в обратную сторону и скрылись в лесопосадке, никаких боевых действий не вели, по рации команды не давали". Более того, в студии показали мое видео где Хомчак по рации дает команду "с боем вперед", а ТВ версии - НЕ ПОКАЗАЛИ. Также, не дали слова в студии двум бойцам 39-го БТРО c которыми мы выходили из окружения, которые подтвердили, что Хомчак разделил колонну на две колонны, пустил их в разные стороны, а "с боем вперед" сказал, уже в процессе движения, а не предупредил в начале что придется прорываться (всех убедили, что это будет зеленый коридор и все сложили оружие по походному). ВОПРОС - ПОЧЕМУ КАНАЛ РИНАТА АХМЕТОВА ВЫРЕЗАЛ МОИ СЛОВА ПО ХОМЧАКУ ИЗ ФИНАЛЬНОЙ ТВ ВЕРСИИ ПРОГРАММЫ? Конечно, когда вы увидели, что я рассказываю по ТВ - вы охренели и решили меня убрать. Но, не успели. Когда наряд милиции пришел с розыском ко мне домой в Киев, я уже был в США. Теперь конечно я "агент Кремля". Кстати, после передачи - Хомчак лично ко мне подходил и говорил, что мне не следует об этом рассказывать на ТВ. Выводы делайте сами.


phpBB [video]


Вернуться наверх
 Профиль  
Ответить с цитатой  
СообщениеДобавлено: 09 апр 2017, 17:55 
Не в сети
Борец

Зарегистрирован: 16 мар 2012, 22:15
Сообщений: 1003
Авто: Хорошее
Город: Украинский
Два бойца, три бойца... что мешает у них всех сейчас взять интервью ? почему все эти люди не расскажут правду о том что там происходило ? Ты один это пшик в воздух ! Где другие рассказы ?


Вернуться наверх
 Профиль  
Ответить с цитатой  
Показать сообщения за:  Сортировать по:  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 130 ]  На страницу Пред.  1 ... 5, 6, 7, 8, 9

Часовой пояс: UTC + 2 часа


Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: Yahoo [Bot] и гости: 2


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти: